Жар-птица. Свирель славянина

 
ПРАЗДНИК ВЕСНЫ 
Зима отъехала от нас, 
Телега скрылась вдалеке. 
Весна подходит. В добрый час. 
Весна всегда ласкает нас. 
И Лето едет в челноке. 
Прощайте, снежности Зимы, 
Бурлит и пенится разлив. 
Из теста жаворонков мы 
Печем, им клюв позолотив, 
И крылья золотом покрыв. 
Чтоб клюв по-солнечному был, 
И к нам Весну поторопил, 
Сусальным золотом крыло 
Скорей Весну сюда влекло. 
Еще мы круглый хлеб печем, 
С хлеб-солью выйдем пред Теплом. 
И стелем новый холст в полях, 
Кладем пирог на тех холстах. 
И обратившись на Восток, 
Поем обрядовый намек: — 
«Весна красна, Весна красна, 
Приди к нам поскорей! 
Гори, Любовь, приди. Весна, 
К нам с милостью своей! 
Будь Ладой к снам, усладой нам, 
Побольше дай цветов!» 
Весна идет, и нам поет: 
«Уж луг цвести готов!» 
«Весна красна, Весна красна, 
Березка нам нужна!» 
Весна идет, и нам поет: 
«Уж липкий сок течет!» 
«Весна красна. Весна красна, 
Красивы глазки льна!» 
«Я дам вам лен и коноплю», 
Весна пост: «Люблю!» 
 
МОРСКОЕ ЧУДО 
Отправился Витязь к безвестностям стран, 
По синему Морю, чрез влажный туман. 
Плывет, развернулась пред ним бирюза, 
Морская Пучина — кругом вся Глаза.  
То Чудо струило дрожанье лучей, 
И все состояло из уст и очей. 
Глубинная бездна окружно зажглась, 
Глядела несчетностью пляшущих глаз.  
Глядела на Витязя зыбко-светло, 
В руке у него задрожало весло. 
Шептала устами, как Вечность, ему. 
«Уж ехать ли?» Витязь подумал. «К чему?»  
У Чуда Морского, куда ни взгляни, 
Все очи, все очи, во взорах огни. 
У Чуда Морского, в дрожании струй, 
Все губы, вес губы, везде поцелуй.  
И Витязю стало так странно-светло, 
И влага, скользнувши, умчала весло. 
И дрогнули очи, и влажности губ 
Так долго ласкали безжизненный труп. 
 
МОРСКАЯ ПАНИ 
Царевич Горошек, с глазами лукавыми, 
Подпоясанный тонкими светлыми травами, 
Мал, но силен, не спустит врагу. 
Если хочет греметь, так уж верно прославится, 
А когда он задумает чем позабавиться, 
Сам себе говорит: «Все могу». 
Звездокудрый — Горошек, и знает он чары, 
Вот однажды принес он цветные товары, 
Разложил на морском берегу. 
Много всякого: книжка Цветные Странички, 
Из жемчужины рыбки, из золота птички, 
И зеленые в том же числе черевички, 
Все горит и играет огнем, 
Засветилось в морском пеннотканом тумане, 
Башмачками Морская прельстилася Пани, 
Изловил ее, спрятал в свой дом.  
Он в угоду красавицы бездны глубинной 
Создал между утесов дворец паутинный, 
И достал ей из Моря, со дна, 
Все, чем бездна морская сильна: — 
Жемчуга, драгоценные камни, кораллы, 
И гирлянду морских расцветающих звезд, 
И в блистающий полог он сплел ей кристаллы, 
И от Моря к дворцу светлый выткал ей мост. 
И пригнал, чтоб скакать, жеребца ей морского, 
И двенадцать пригнал ей морских кобылиц. 
Но не молвила Пани Морская ни слова, 
В черсвички обулась, потупилась ниц. 
И бледнеет, и чахнет в томленьи бессонном, 
И как Пани Морская — так Солнце вдали, 
Раньше было оно на лазури червонным, 
Побледнело, грустит, все цветы отцвели. 
И Царевич пошел в тридесятое царство, 
Он тревожные смело предпринял мытарства, 
Чтобы только узнать, отчего 
Было раньше все живо, а стало мертво.  
Вот Царевич Горошек идет, и тоскует, 
В тридесятом он царстве, где Солнце ночует, 
Прямо к дому, — там солнцева Мать, 
Посмотрела сперва на Горошка сердито, 
«Спрячься», — шепчет, — «вот здесь, в золотое корыто, 
Солнце будет, так я постараюсь узнать». 
Вот и Солнце пришло по путям небосклонным. 
«Что ты, дитятко? Прежде ты было червонным, 
А теперь все бледнеешь, бледней, чем Луна, 
Когда в четверти первой она». 
И ответило Солнце: «Когда-то в тумане 
Я встречало Морскую красивую Пани, 
Посмотрю — покраснею сейчас, 
Потому что красива бледнянка Морская, 
И красива одежда на ней голубая, 
И красив изумруд ее глаз. 
Уж не вижу я Пани». Тут Солнце вздохнуло, 
Закатилось, и в спальне предкрайной заснуло. 
А Царевич Горошек домой, 
И рассыпался громом, и выпустил Пани, — 
И под утро, червонное, в алом тумане, 
Солнце встало над бездной морской!