Горящие здание. Лирика современной души

И вот уж стены сдвинулись так тесно, 
Что груда этих стиснутых рабов, 
В чудовище одно слилась чудесно, 
С безумным сонмом ликов и голов, 
Одно в своем различьи повсеместно. 
Измучен в подневольной тесноте, 
С чудовищной Змеею липко скован, 
Дрожа от омерзенья к духоте, 
Я чувствовал, что ум мой, заколдован, 
Что нет конца уродливой мечте. 
Вдруг, в ужасе, незнаемом дотоле, 
Я превратился в главный лик Змеи, 
И Мир — был мой, я у себя в неволе. 
О, слушайте, союзники мои, 
Что сделал я в невыразимой боли! 
Все было серно-иссиня-желто. 
Я развернул мерцающие звенья, 
И, Мир порвав, сам вспыхнул,— но за то, 
Горя и задыхаясь от мученья, 
Я умертвил ужасное Ничто. 
Как сонный мрак пред властию рассвета, 
Как облако пред чарою ветров, 
Вселенная, бессмертием одета, 
Раздвинулась до самых берегов, 
И смыла их — и дальше — в море Света. 
Вновь манит Мир безвестной глубиной, 
Нет больше стен, нет сказки жалко-скудной, 
И я не Змей, уродливо-больной, 
Я — Люцифер небесно-изумрудный, 
В Безбрежности, освобожденной мной.