В безбрежности

 
НА МОТИВ ПСАЛМА XVIII-гo 
     Ночь ночи открывает знанье, 
   Дню ото дня передается речь. 
Чтоб славу Господа непопранной сберечь, 
Восславить Господа должны Его созданья.  
     Все от Него — и жизнь, и смерть. 
   У ног Его легли, простерлись бездны, 
О помыслах Его вещает громко твердь, 
Во славу дел Его сияет светоч звездный.  
     Выходит Солнце-исполин, 
   Как будто бы жених из брачного чертога, 
Смеется светлый лик лугов, садов, долин, 
От края в край небес идет его дорога.  
     Свят, свят Господь, Зиждитель мой! 
   Перед лицом Твоим рассеялась забота. 
И сладостней, чем мед, и слаще капель сота 
Единый жизни миг, дарованный Тобой! 
 
В БЕЗДОННОМ КОЛОДЦЕ 
Меж стен отсыревших, покрытых грибками, 
В бездонном колодце, на дне, глубоко, 
Мы ждем, притаившись, и дышим легко, 
И звезды в Лазури сияют над нами, —  
Лучистые звезды, горящие днем 
Для тех, кто умеет во тьму опускаться, 
Чтоб в царстве беззвучья полнее отдаться 
Мечтам, озаренным небесным огнем.  
Вдали от людского нестройного гула, 
Не видя, как скользкая плесень растет, 
Мечтой мы бежим все вперед и вперед. — 
Вселенная сном безмятежным уснула.  
И чище, чем свет суетливого дня, 
Воздушней, чем звуки земных песнопений, 
Средь звезд пролетает блуждающий Гений, 
На лютне незримой чуть слышно звеня.  
И в Небе как будто расторглась завеса, 
Дрожит от восторженных мук небосклон, 
Трепещут Плеяды, блестит Орион, 
И брезжит далекий огонь Геркулеса.  
Сплетаются звезды  и искрятся днем 
Для тех, кто умеет во тьму опускаться, 
Для тех, кто умеет во тьме отдаваться 
Мечтам, озаренным небесным огнем. 
 
«И Сон и Смерть равно смежают очи…» 
И Сон и Смерть равно смежают очи, 
Кладут предел волнениям души, 
На смену дня приводят сумрак ночи, 
Дают страстям заснуть в немой тиши.  
И в чьей груди еще живет стремленье, 
К тому свой взор склоняет Ангел Сна, 
Чтоб он узнал блаженство пробужденья, 
Чтоб за зимой к нему пришла весна.  
Но кто постиг, что вечный мрак — отрада, 
С тем вступит Смерть в союз любви живой, 
И от ее внимательного взгляда 
К страдальцу сон нисходит гробовой. 
 
НА МОТИВ ЭККЛЕЗИАСТА 
Род проходит и снова приходит, 
Вновь к истокам стекаются реки, 
Солнце всходит и Солнце заходит, 
А Земля пребывает вовеки.  
Веет ветер от Севера к Югу, 
И от Юга на Север стремится, 
И бежит он во мраке по кругу, 
Чтобы снова под Солнцем кружиться.  
Суета! Что премудрость и знанье! 
Нам одно все века завещали: 
Тот, кто хочет умножить познанья, 
Умножает тем самым печали.  
Полдень жжет ослепительным зноем, 
Ночь смиряет немым усыпленьем: 
Лучше горсть с невозбранным покоем, 
Чем пригоршни с трудом и томленьем. 
Смех напрасен, забота сурова, 
И никто ничего не откроет, 
И ничто здесь под Солнцем не ново, 
Только Смерть — только Смерть успокоит! 
 
ВОСКРЕСШИЙ 
Полу изломанный, разбитый, 
С окровавленной головой, 
Очнулся я на мостовой, 
Лучами яркими облитой.  
Зачем я бросился в окно? 
Ценою страшного паденья 
Хотел купить освобожденье 
От уз, наскучивших давно.  
Хотел убить змею печали, 
Забыть позор погибших дней… 
Но пять воздушных саженей 
Моих надежд не оправдали.  
И вдруг открылось мне тогда, 
Что все, что сделал я, — преступно. 
И было Небо недоступно, 
И высоко, как никогда.  
В себе унизив человека, 
Я от своей ушел стези, 
И вот лежал теперь в грязи, 
Полурастоптанный калека.  
И сквозь столичный шум и гул, 
Сквозь этот грохот безучастный. 
Ко мне донесся звук неясный: 
Знакомый дух ко мне прильнул.  
И смутный шепот, замирая, 
Вздыхал чуть слышно надо мной, 
И был тот шепот — звук родной 
Давно утраченного рая: —  
«Ты не исполнил свой предел, 
Ты захотел успокоенья, 
Но нужно заслужить забвенье 
Самозабвеньем чистых дел.  
Умри, когда отдашь ты жизни 
Все то, что жизнь тебе дала, 
Иди сквозь мрак земного зла, 
К небесной радостной отчизне.