Будем как солнце. Книга символов

 
«Я знаю людей с голубыми глазами…» 
Я знаю людей с голубыми глазами, 
Я знаю, что принято думать о них. 
Но это молчание Неба над нами 
Не есть ли горящий безмолвием стих?  
Не стих, а поэма, о том, что лазурность 
Все видит, все знает, всегда глубина, 
И молча твердит нам: «Безбурность. Безбурность. 
Я лучше, чем буря. Я счастие сна». 
 
ВЕЧЕРНЯЯ ТИШЬ 
Темнеет вечер голубой, 
Мерцают розовые тени. 
Мой друг, скорей, пойдем с тобой 
На те заветные ступени.  
Над нами будет желтый крест, 
Цветные окна церкви темной. 
Зажжется небо, и окрест 
Повсюду будет блеск заемный.  
Багряно-огненный закат 
Во мгле осветит лица наши. 
С могил к нам розы обратят 
Свои раскрывшиеся чаши.  
Для нас надгробные кресты, 
В лучах последнего сиянья, 
Воспримут чары красоты, 
Как знак немого обещанья.  
И все тона, и все цвета, 
Какие только в небе слиты, 
Как в рай забытые врата, 
Нам будут в этот миг открыты.  
И смолкнут наши голоса, 
И мы, друг в друге пропадая, 
Погаснем, как в цветке роса, 
Как в тучке искра золотая. 
 
ВОЛНЫ 
Волна бежит. Волна с волною слита. 
Волна с волною слита в одной мечте. 
Прильнув к скалам, они гремят сердито. 
Они гремят сердито: «Не те! Не те!»  
И в горьком сне волна волне шепнула. 
Волна волне шепнула: «В тебе—мечта». 
И плещут вновь: «Меня ты обманула!» 
«Меня ты обманула. И ты — не та!» 
 
НАРЦИСС И ЭХО 
Цветок и воздух, смущенный эхом, 
То полный плачем, то полный смехом. 
Цветок нарцисса, и звук заветный, 
Ответом вставший, но безответный.  
Над глубью водной, мертво-зеркальной, 
Бесплодно стынет цветок печальный, 
Своим обманут прекрасным ликом, 
Не внемля внешним мольбам и крикам.  
А звук заветный, хотя и внешний, 
Навек пронизан тоской нездешней, 
Ревнует, молит, грозит, пророчит, 
И вот рыдает, и вот хохочет.  
Но нет слиянья для двух прекрасных, 
Мы розно стынем в терзаньях страстных. 
И гаснут звуки, и ясны воды 
В бездушном царстве глухой Природы. 
 
МУДРОСТЬ СЕРДЦА 
Ты видал ли, как вздыхает вешний ветер меж цветов, 
Их целует, и качает, ими прян и сладко-нов. 
Ты видал ли, как лелеют волны лотос голубой, 
Как они цветок ласкают, окружив его собой.  
Ты видал ли, как воздушно светит в сумерках звезда, 
Как пред нею, вместе с нею, дышит вечером вода.  
В этом мудрость, в этом счастье — увлекаясь, увлекать, 
Зажигать и в то же время самому светло сверкать.  
Увлекая, увлекаться — мудрость сердца моего, 
Этим я могу достигнуть — слишком многого — всего! 
 
УТРЕННИЙ ЦВЕТОК 
Я нашел в лесу цветок, 
Он такой был легкий, нежный, 
И рукой моей небрежной 
Сломан тонкий стебелек.  
Много я сорвал цветов, 
И ликующих и бледных, 
В этих чащах заповедных, 
Далеко от городов.  
Но упрямая душа 
Говорит, что лишь вначале, 
В утро, чуждое печали, 
Радость счастья хороша.  
И воздушный тот цветок 
Я во всех своих скитаньях, 
В наслажденьях, и в страданьях, 
Позабыть никак не мог. 
 
«Я не знаю, как же быть…» 
Я не знаю, как же быть? 
Продолжать или забыть? 
Через улицу, давно, 
Из окна смотрю в окно.  
И давно ко мне приник, 
Сквозь окно, далекий лик. 
За воздушною средой, 
Манит, нежный, молодой.  
Этот лик глядит давно 
Сквозь прозрачное окно. 
Ближе быть нельзя никак: 
Будет как-то все не так.  
Нет, не так слились бы мы 
В сладкой связи близкой тьмы, 
Как мы слиты силой снов, 
Без любви, и без оков.  
Я не знаю, как же быть? 
Как любить — и не любить? 
Дух далекий, дух родной, 
Вечно ль будешь ты со мной?