Будем как солнце. Книга символов

 
СОЛНЦЕ УДАЛИЛОСЬ 
Солнце удалилось. Я опять один. 
Солнце удалилось от земных долин. 
Снежные вершины свет его хранят. 
Солнце посылает свой последний взгляд.  
Воздух цепенеет, властно скован мглой. 
Кто-то, наклоняясь, дышит над землей. 
Тайно стынут волны меркнущих морей. 
— Уходи от ночи, уходи скорей.—  
— Где ж твой тихий угол?— Нет его нигде. 
Он лишь там, где взор твой устремлен к звезде. 
Он лишь там, где светит луч твоей мечты. 
Только там, где Солнце. Только там, где ты. 
 
«Нет дня, чтоб я не думал о тебе…» 
Нет дня, чтоб я не думал о тебе, 
Нет часа, чтоб тебя я не желал. 
Проклятие невидящей Судьбе, 
Мудрец сказал, что мир постыдно мал.  
Постыдно мал и тесен для мечты, 
И все же ты далеко от меня. 
О, боль моя! Желанна мне лишь ты, 
Я жажду новой боли и огня!  
Люблю тебя капризною мечтой, 
Люблю тебя всей силою души, 
Люблю тебя всей кровью молодой, 
Люблю тебя, люблю тебя, спеши! 
 
«Я заснул на распутьи глухом…» 
Я заснул на распутьи глухом. 
В высоте, на небесные кручи, 
Поднимались тяжелые тучи. 
Это было не ночью, а днем.  
Я лежал на избитом пути, 
На краю много знавшей дороги. 
Здесь и люди и звери и боги 
Проходили, чтоб что-то найти. 
Я дремал как живой, но мертвец, 
Как умерший, но чающий жизни. 
И, отдавшись душой укоризне, 
Задремал я как труп наконец.  
И тогда мне явилась она, 
Та, кого я и прежде, неясно, 
Так любил, безнадежно, безгласно, 
Как любить нам велела — Луна.  
Надо мною бесплотная тень, 
Наклоняя воздушное тело, 
Ближе быть, дальше быть, не хотела. 
И погас утомительный день.  
Все смешалось в сомкнувшейся мгле. 
Я мечтал — да, как все — о святыне. 
И как труп я покоюсь доныне 
На избитой шагами земле. 
 
«Мы прячем, душим тонкой сетью лжи…» 
Мы прячем, душим тонкой сетью лжи 
      Свою любовь. 
Мы шепчем: Да? Ты мой? — Моя? — Скажи!— 
— «Скорей! Одежды брачные готовь!»  
Но я люблю, как любит петь ручей, 
      Как светит луч. 
Последний я, иль первый, меж лучей, 
Навек, на миг,— мне все равно,— я жгуч.  
Но я люблю, как любит льнуть к волне 
      Воздушность ив. 
Мне все равно, что скрыто там на дне,— 
Я в зеркале поверхности красив.  
Поверхность отражает выси гор, 
      Измены дня. 
Мой милый друг, лелей в себе мой взор, 
Как тень, как сон, люби, люби меня! 
 
ТОНЧАЙШИЕ КРАСКИ 
Тончайшие краски 
Не в ярких созвучьях, 
А в еле заметных 
Дрожаниях струн,—  
В них зримы сиянья 
Планет запредельных, 
Непознанных светов, 
Невидимых лун.  
И если в минуты 
Глубокого чувства, 
Мы смотрим безгласно 
И любим без слов, 
Мы видим, мы слышим, 
Как светят нам солнца, 
Как дышат нам блески 
Нездешних миров. 
 
НА РАЗНЫХ ЯЗЫКАХ 
Мы говорим на разных языках. 
Я свет весны, а ты усталый холод. 
Я златоцвет, который вечно молод, 
А ты песок на мертвых берегах.  
Прекрасна даль вскипающего моря, 
Его простор играющий широк. 
Но берег мертв. Измыт волной песок. 
Свистит, хрустит, с гремучей влагой споря.  
А я живу. Как в сказочных веках, 
Воздушный сад исполнен аромата. 
Поет пчела. Моя душа богата. 
Мы говорим на разных языках. 
 
ПОЗДНО 
Было поздно в наших думах. 
Пела полночь с дальних башен. 
Темный сон домов угрюмых 
Был таинственен и страшен.  
Было тягостно-обидно. 
Даль небес была беззвездна. 
Было слишком очевидно, 
Что любить, любить нам — поздно.  
Мы не поняли начала 
Наших снов и песнопений. 
И созвучье отзвучало 
Без блаженных исступлении.  
И на улицах угрюмых 
Было скучно и морозно. 
Било полночь в наших думах. 
Было поздно, поздно, поздно.