Гибель шахмат

„Но как можно было установить этот, для любого случая и любой комбинации, нужный ход? Применяя цифровые обозначения фигур и клеток на имеющемся у него документе, профессору удалось составить определенную формулу, при которой всегда при любом положении можно было найти этот безошибочный ход.
„При составлении формулы М. И. Ястребов руководился следующими факторами:
1. X — нужный ход.
2. Цифра фигуры, обозначаемая a, a1, a2, a3, и т. д. до 16.
3. Цифра клетки, обозначаемая b, b1, b2, b3, и т. д. до 64.
4. Отношение между цифрами каждой фигуры, обозначаемое — a/a1=c.
5. Отношение между цифрами каждой клетки, обозначаемое b/b1=d.
6. Отношение между цифрами фигур и клеток, обозначаемое a/b=e.
„Кроме того, один определенный коэффициент 1,23 и некоторые постоянные величины, обозначаемые им α, β, γ.
„Обозначая суммы цифр и клеток и отношений между ними через прописные, получаем:
Σa=A, Σb=B, Σc=C, Σd=D, и Σe=E.
„Таким образом, применяя эти обозначения профессора, мы имеем следующую формулу:
„Подставляя в эту формулу цифровые значения, мы всегда получаем дробь, в которой числитель является цифрой фигуры, а знаменатель цифрой клетки.
„Но вот здесь и исчерпываются сведения о сущности системы профессора. Цифровых значений фигур и клеток он мне не открыл, и они были сожжены им вместе с чертежами автомата. Если кто-нибудь когда-нибудь сумеет установить эти цифры (из которых, если не ошибаюсь, как приведенный профессором пример, ферзь значил — 73), то, применяя формулу М. И. Ястребова, всегда сумеет проверить его математические обоснования и выводы.
„Теперь о конструкции механизма. О ней немного. Могу сообщить только, что это была сложная система арифмометров, позволяющих вычислить все производные в любой момент игры, при любом ее положении. Эти арифмометры управлялись двумя специальными клавиатурами, с обозначением цифр и наименований фигур и клеток. В сложной системе рычагов я признаться мало понял и разобрался, да и интересовала-то меня главным образом сама система, а не ее осуществление.
„Вот все, что я знаю, и все, что мог, я изложил в том же приблизительном плане, как передал мне покойный М. И. Ястребов“.
В академии, в университетах, в математических и технических институтах статья не произвела фурора. В своем стремительном беге вперед, в будущее, наука не видела маленьких королей и ферзей и маленькие, смешные законы их скромных владений.
Но шахматисты облегченно вздохнули. Шахматы спасены. Искусство не стало жертвой математической гильотины.
И жизнь их снова покатилась спокойно и гладко.