Ошибка

включился автопилот.
Он проснулся в странной, мрачной, полутемной комнате со множеством коек и одинокой тусклой синей
лампочкой над старой железной дверью. Да вдобавок еще - с отвратительным ощущением во рту,
тошнотой и ужасной головной болью. Замерз. "Надо же так напиться!" - было его первой внятной мыслью.
Встал, не соображая. Обжегся босыми ногами от холода бетонного пола. Сказал, отчаянно стуча зубами и
ни к кому конкретно не обращаясь:
- Мужики, водка есть? А то я что-то продрог, зараза.
- Откуда? - раздались из темноты печальные голоса. - А у тебя случаем закурить не найдется?
- Да нет, - Максим провел рукой по голому телу в поисках карманов. - Где это мы, а? - снова спросил он.
Но тут прямо из стенки неожиданно выглянула знакомая рожа в засаленной фуфайке, угрожающе
помахала здоровенным волосатым кулаком и хрипло выдохнула:
- Цыц, жмурики! Я вам тут побалую!
И когда это видение исчезло, Максим вдруг остро ощутил, что он находится в морге, а кругом лежат
давно уже окоченевшие холодно-неподвижные синие трупы людей.
Эпилог
Долгожданные лучи первого весеннего солнца радостно освещали суровую белизну больничной палаты.
Максим вяло смотрел в серовато-белый потолок и мысли его лениво перекатывались из одного полушария
в другое. Он был безнадежным лежачим больным и знал это, и уже давно с этим смирился, как вдруг
противно скрипнула входная дверь.
- Палехин, - сурово сказала заглянувшая молоденькая медсестра, в которой он давно уже признал
девушку из автобуса. - К тебе невеста.
Какая такая невеста? - все также меланхолично подумал он, по-прежнему не отрывая взгляда от
больничного потолка.
Но дверь уже настежь распахнулась и, неуверенно улыбаясь, все в том же строгом синем костюме и
обтягивающей белой блузке в палату осторожно вошла Нэйт, внеся с собой ароматную свежесть весны,
шум первой капели и теплоту солнца. И соседи тут же принялись торопливо приводить себя в порядок,
поправляя одеяла, воротники старых пижам и приглаживая руками беспорядочно торчащие волосы.
- Здравствуй, - тихо сказала она, скромно остановившись у изголовья.
И тут он, вдруг почувствовав огромное облегчение, словно все эти месяцы ждал только ее одну, впервые
за все время своего лежания наконец-то сел. А потом и встал.
- Не прогонишь? - спросила она, приблизившись и посмотрев на него своими черными и необычайно
серьезными глазами.
И Максим, опять же впервые, поцеловал ее в теплые и нежные губы.
This file was created
with BookDesigner program
 [email protected]
25.12.2011