Земля опадающих листьев

О! Это было в самый первый день, уже на первом же привале. Он, Полиевкт, сначала просто не поверил увиденному. И лишь потом уже, когда все улеглись, он снова сошел к реке и зачерпнул полную чашу прибрежного песка, промыл его, потом еще раз промыл, и еще, а после то, что осталось на дне чаши, аккуратно, с трудом сдерживая дрожь в руках, накатал на ртутный шарик... Да, это было золото, в крупицах. И здесь его на этих берегах полным-полно! Но, хвала Всевышнему, варвары они на то и варвары, чтобы не уметь брать золото из россыпей. Поэтому, чтобы добыть его, они идут за ним в далекие и кровопролитные походы, или же они меняют его на рабов. Но ладно бы только одно золото, а вот даже Источник! Всевышний и его расположил у варваров. Об этом Источнике в цивилизованном мире (но и там, конечно, не всем, а только тем, кому это положено) известно почти всё - и в чём ты должен быть одет, когда ты идешь к нему, и как можно развеять Марево, и что нужно сказать, когда ты зачерпнешь из него пригоршню воды. Вот только где же конкретно он находится, этого еще совсем недавно не знали даже самые из самых посвященных. 
И вдруг невероятная удача! Хотя вначале это был леденящий, невероятный ужас, когда в Город пришло известие, что Листья двинулись на нас войной. У них тогда было почти три сотни их челнов, а если учесть, что на каждом из них расположено по сорок довольно-таки хорошо вооруженных воинов, то надо признать, что это большая сила. И, главное, они не знают страха смерти. Они идут как муравьи, как саранча. Их бей, топчи - им всё равно. Да и еще ведет их, как нам сразу стало известно, Старый Регент, дикарь из белобровых, то есть вдвойне дикарь, и к тому же еще и колдун. 
О, да, он великий колдун! Можно, конечно, не верить в их богов, можно высмеивать их дикие обряды, но как это ни прискорбно признавать, однако сила - да, она, конечно же, нечистая и дикая - но сила в тех обрядах есть. И Регенту подвластна эта сила, об этом нам было совершенно точно известно. И вот он, этот Регент, выступил на нас войной. И вот он уже вступил в наши пределы. Шел - грабил, жег, никого не щадил. Мы отступали. И в этом нет ничего постыдного, потому что точно так разумные люди отступают перед псом, подверженным безумию. Укусит - сам ведь обезумеешь! Итак, мы отступали. Но если мудро отступать, что, кстати, мы и делали, то можно заманить врага в ловушку с тем, чтобы потом его убить. 
Так не убили же! А все из-за Цемиссия, промедлившего с отправкой депеши в Южную Армию. И потому Старый Колдун, почти никем не встреченный, легко дошел до Города, стал лагерем и приступил к осаде. Хотя, конечно, так не осаждают. Чтобы осаждать по правилам, нужны фашины, приставные лестницы, машины огненного боя, стенобитные орудия или хотя бы лопаты и заступы, чтобы было чем рыть подкоп, и еще много всякого другого. А эти просто стали шумным, беспорядочным табором, настроили себе землянок, вбили вокруг них частокол, потом приволокли откуда-то кумира, насыпали курган, поставили кумира на кургане и, разведя перед ним священный, по их понятиям, огонь, три дня бросали в него пленных, несчастных жертв, исконных руммалийцев, и дико выли свои варварские гимны, а их волхвы, то есть священники, беспрестанно кричали "Любо!" - и так продолжалось день, ночь, день, ночь, день, ночь... А мы со стен всё это видели и слышали. Но гнева не было, а было только понимание. Ведь кто перед нами? Дикие варвары. Кто их привел? Старый Колдун, воспитанный в страшном невежестве, чванливый и разнузданный. Пусть себе тешится! Но лишь до той поры, пока к нам на подмогу не подойдет Нечиппа - архистратиг Нечиппа Бэрд Великолепный - и приведет с собой легионы Южной Армии, и вот тогда-то этим дикарям не поздоровится. А что! Еще никто не смог сдержать Нечиппу. Двенадцать раз он выводил войска в поход - и всегда неизменно возвращался победителем. А посему, так рассуждали мы тогда, не стоит волноваться, а нужно только подождать какую-то неделю, а там всё само собой решится наилучшим образом. 
Однако Регент решил все иначе. Он же не думал ждать Нечиппу. Поэтому дав своему войску три дня на то, чтобы немного отдохнуть с дороги и заодно сжечь всех имевшихся у них пленников, он уже на четвертый день начал штурм. Их было много, словно листьев - такая уж у них страна, - но шли они, как саранча. И мы стреляли в них, и они падали, и мы бросали на них камни, лили на них кипящую смолу... А они как бежали во всю возможную прыть через поле, так и бегом же спустились в крепостной ров - и сразу же начали рыть мечами подкоп под Влакернскую башню. Вот каково! Такого мы еще не видели! Одни из них вгрызались в землю, как кроты, а другие в это время ловко прикрывали их щитами. А мы их били, жгли! А они рыли, рыли, рыли! И Регент вышел к ним и всё кричал что-то, командовал. А мы стреляли в Регента... 
Но стрелы проходили мимо. А он же рядом был! И он смеялся нам в лицо! Вот так стоял и, подняв меч, кричал, теперь уже по-руммалийски, то есть на нашем родном языке он хулил и автократора, и небо, и Всевышнего. А его лучники, чтобы прикрыть тех, кто спустился в ров, стреляли в нас. Стреляли они очень метко. 
И так прошел весь день. Стемнело, и они ушли, вернулись к себе в лагерь. И мы ушли, и был Большой Совет. Мы долго спорили. Я предлагал, что нужно сделать вылазку. Меня не поддержали. Решили, что не стоит рисковать, а лучше подождать Нечиппу с легионами, и вот тогда уже и посчитаться с Регентом - один раз и сразу за всё! Что ж, хорошо, пусть будет так. Но тут, когда мы, члены Совета, уже собрались расходиться... 
Вбежал посыльный и сказал: Регент опять пошел на приступ. 
На этот раз они пришли с веревками и крючьями. Бросали крючья и втыкали в стены, и добирались к ним, и вновь бросали, вновь втыкали, и вновь, с каждым разом все выше и выше. К полуночи бой был уже вверху, между зубцами - на Влакернской и рядом, на Орксойской башне. Это вверху. Ну а внизу они опять рыли подкоп. И очень быстро рыли! К утру на Влакернской они уже ворвались в подземелье... 
Но там их встретили огнем, они сразу понесли очень большие, ну просто чудовищные потери, и Регент приказал трубить отбой. Трубят они в рога диких быков, рев получается донельзя противный - визгливый и надрывный.