Бессмертный огонь
Корабль у Чернолицего был легкий, верткий, ходкий, гребцы гребли старательно, да и диргем их подгонял - и я с большим трудом за ними поспевал. Потом, уже на Рже, стало совсем невмоготу - берег болотистый и топкий, вязкий, и я совсем отстал...
Но если бы они не послушались Щербатого и остались на корабле, а не полезли в воду, я бы их догнал и научил, как сняться с мели. А так... Да что теперь ругаться, словно женщина? Как было, так оно и было. Я подоспел только тогда, когда уже стемнело. Пришел к поселку, обошел его, все выведал, лег, затаился, ждал. И только когда пошел дождь, я подал голос. Ярл меня услышал. Но и Щербатый - тоже. Это было плохо! Ибо троих, я понимал, не выведу - Чурык не даст. Тогда я стал ему, Щербатому, нашептывать, стыдить его: "Вр-раг! Кр-ровь!", а ярла успокаивать: "Бр-рат! Бр-рат!". И ярл решился уходить, и взял с собой Чернолицего. А Щербатый послушал меня - и остался. Он оказался настоящим воином. Люблю таких! Потом его сожгли, Хрт его принял и сказал, что его братья спасены...
Хотя как знать! Да, я увел их вверх по Рже, потом мы миновали Гиблый Лес, потом еще три дня я вел их по Жадным Пескам - и вывел к морю, к городу у моря. Теперь я мог за них не беспокоиться - у них ведь был с собой диргем, и не простой, а огненный. Когда тебя засасывают Жадные Пески, диргемом не откупишься, когда в Гиблом Лесу ты задыхаешься от жуткого зловония, диргемом не надышишься - и там я вел их, голос подавал, и они шли на мой голос...
А в городе с диргемом можно все: купить корабль, воинов, припасы. И так они и сделали. Отплыли. А я сидел на берегу и выл! Выл, выл и выл! Ведь я его любил и он меня любил. Но вот его корабль уходит в Море Тьмы, и больше я его, наверное, никогда не увижу. Белун мне говорил: "Хвакир, веди его, не дай ему остаться здесь, здесь от него, я чую, будет только горе, а там его ждет Хальдер - пусть идет; живой ли, мертвый - все равно, лишь бы ушел, но чтоб ни духу, ни костей здесь не оставил!" Вот так-то вот! Болтлив Белун, ох как болтлив. Я не люблю его. А ярла я люблю. Да нет, любил...