Заговорщик
Кстати, о Лабиринте. Огромный шар горел почти целый год. Пламя, бушевавшее у него внутри, своим жаром уничтожило постепенно все живое в радиусе полукилометра. Услышав это сообщение, мы очень волновались за доброго фермера, который приютил нас тогда. Через выбитые взрывом вход и выходы гигантского сооружения валил дым, черный шлейф которого простирался почти на сотню километров, прежде чем рассеяться или выпасть зловонными осадками. Попытки потушить внутренний пожар не увенчались успехом. Лабиринт погас сам, когда внешняя оболочка его расплавилась и в одну ночь обрушилась внутрь. В ежедневных новостях то и дело мелькали кадры с места катастрофы, но мне более всего запомнилась ночная съемка с орбиты. Посреди черных полей и лесов пламенел огненный круг, словно потухающий глаз чудовища, исполненный предсмертной тоски. Комиссия, изучавшая последствия пожара, обнаружила на пепелище сильное радиоактивное заражение и постановила закрыть район. Позже был изготовлен бетонный саркофаг, который в свою очередь погребли под целой горой насыпного грунта. Таким образом, местность приобрела почти что прежний вид, но теперь уже под горой не сидел кровожадный монстр, способный и готовый поглотить целую цивилизацию.
Тяжело вспоминать о Джонс. Мой злой гений, преследовавший меня и едва не убивший, с течением времени обрел ореол мученицы и спасительницы. Почему в памяти моей особо запечатлелась только та минута? Минута прощания. Почему я жалею о ее гибели более, чем о гибели всех других, сложивших головы под сводами Лабиринта? Мой личный враг, она никогда не спускала с меня глаз, сначала для того, чтобы способствовать моей гибели, а потом - спасению. Ее глаза встают передо мной, стоит только вспомнить хоть что-нибудь, связанное с Хеинвой, а прощальная ее грубость звучит в ушах столь явственно, что порой я вздрагиваю. Нет, что ни говори, а женщина - это загадка, и никому не разгадать ее до конца. Казалось бы, я должен забыть, выбросить из головы сам ее образ, но с течением времени он проступает все отчетливее и отчетливее, и мне уже начинает мерещиться ее голос, шаги…
Вот и сейчас. Шаги. Кто-то идет к беседке, где я, по выражению Нолли, «творю свой опус». Сквозь заросли хмеля и плюща мне не видно, кто это, но может, это все же Джонс?
This file was createdwith BookDesigner program[email protected]16.03.2009