Спасти президента

Президент недоверчиво прищурился:
– Если вы надеетесь на Британию, то напрасно. После бойни, устроенной ваххабитами на базе «Лоуренс», во всем Лондоне не найдется человека, который проявил бы к нашему региону хоть какой-то интерес.
Он ошибался.
* * *
В Лондоне нашлись, по крайней мере, два человека, которые проявляли к событиям в Южном Ираке неподдельный интерес. В это утро, а время в Лондоне отстает от иракского на три часа, они находились в застекленной кабинке знаменитого колеса обозрения, известного как «Лондонский глаз».
Кабинка-капсула могла вместить 25 пассажиров, но сейчас в ней было только двое. Беглый российский олигарх Борис Октябринович Гореславский устроил здесь конспиративную встречу с бывшим помощником секретаря ООН и мухаккимом, то есть руководителем террористической группировки «Аль-Харидж», Усамой бен Масихом.
После неудачного покушения в Сочи на членов Большой Восьмерки господина бен Масиха чуть не изгнали с позором из ООН. Ему пришлось нажать на все рычаги и педали. Место он сохранил, но временно вынужден был залечь на дно. И вот теперь господин Гореславский вызвал его, чтобы вернуть к активной деятельности.
Они говорили по-русски, так как мухакким бен Масих когда-то окончил московский университет «Имени Дружбы Народов». Кабинка медленно, со скоростью 26 сантиметров в секунду, перемещалась вверх, к максимальной высоте в 135 метров. Но пока до верхней точки было далеко.
Вопреки традиционному мнению о туманном Лондоне, погода здесь обычно бывает ясной и солнечной. Но сейчас британскую столицу окутывал самый настоящий туман. Гореславский мрачно созерцал, как пришедшая откуда-то с востока мгла накрывает ненавидимый им Лондон. Башня Биг-Бена и здание Вестминстерского дворца еле проглядывали сквозь белесую пелену, а Вестминстерский собор и вовсе терялся в ней.
– Пропал Ершалаим, великий город, – пробормотал он себе под нос.
Мухакким не понял, но тоже посмотрел вниз и с неудовольствием произнес:
– Какая же это конспиративная встреча, если нас видит половина города?
Борис Октябринович отмахнулся:
– Если хочешь сделаться незаметным, торчи у всех на виду. К тому же если нас и разглядят сквозь туман, то примут за парочку романтичных гомосексуалистов.
Бен Масих покачал головой:
– Это верно. Еврей и араб в одном флаконе – вещь невозможная.
– Почему? – возразил Гореславский. – Не так давно еврей Рубини и араб Талеб предсказали мировой экономический кризис. Не забывай, что Исаак и Исмаил оба были сыновьями Авраама. Если бы евреи и арабы объединились, они бы овладели всем миром. И где бы тогда оказались американцы и европейцы? После одиннадцатого сентября они раздевают и обшаривают в аэропорту каждого пассажира. Даже меня, – проговорил он с возмущением. – Глупцы! Ведь для того, чтобы направить самолет на объект, нужны не пассажиры. Нужен пилот. Или член экипажа, имеющий некоторые навыки пилотирования. Им может быть любой: штурман, бортинженер, бортпроводник, наконец. Главное – чтобы он немного умел летать и мечтал умереть за свои идеалы. Тогда ему ничего не стоит уничтожить остальных членов экипажа и самому сесть за штурвал. И выполнить свой долг.
Бен Масих с недоверием покачал головой:
– Кто же пустит араба за штурвал американского, английского или французского лайнера?
Борис Октябринович усмехнулся:
– Кроме английских и французских существуют еще ливийские, кувейтские или египетские самолеты, которые летают по всему миру. Так что здесь нет ничего невозможного.
Бен Масих помялся:
– Как я понимаю, у вас уже все готово для акции возмездия. Тогда зачем вы позвали меня?
Гореславский ответил мудрой улыбкой змия:
– Я хочу, чтобы ты снова возглавил свою организацию. Я же не могу руководить ею все время. После неудачного покушения на членов Большой Восьмерки тебе дали достаточно времени, чтобы восстановить силы. Теперь пора вернуть долги. Твой помощник введет тебя в курс всех дел. Да, у меня к тебе будет личная просьба. Я имею в виду это чертово колесо. Надо сделать так, чтобы оно упало прямо в Темзу. И чтобы в этот момент на нем было побольше народа. Представляешь, какие брызги поднимутся?! Я хочу заснять это зрелище на камеру прямо с моего балкона. И выложить в Интернете. Здесь тридцать две кабинки по двадцать пять человек в каждой. Прессе будет о чем писать. Мы их трахнем!
Глаза бывшего олигарха загорелись злобным огнем.
– А как наши дела в Афганистане? – спросил он после недолгой паузы.
Усама бен Масих помрачнел:
– Плохо. Когда я улетал из Мирабада, американцы окружили Эмира Джихада в районе пакистанской границы. Американцы обложили его, как лису в норе.
Эмиром Джихада звали неуловимого лидера боевиков, возглавившего наиболее радикальное крыло Аль-Каиды после гибели Усамы бен Ладена.
Гореславский усмехнулся:
– У лисы в норе редко бывает один вход. Эмир Джихада слишком хитер, чтобы попасть в руки наших врагов.
Кабинка миновала верхнюю точку и начала спуск.
Гореславский по лицу собеседника определил, что того обуревают сомнения.
– Тебя что-то беспокоит? – спросил он напрямик.
– Да, Саудовская Аравия, – признался тот. – В прошлый раз саудовские ваххабиты предупредили меня, что, если я буду продолжать свою деятельность, меня убьют. А их спецслужбы – это вам не европейцы и даже не американцы. От них не спрячешься, они найдут где угодно и сдержат слово.
Господин Гореславский любил, когда его называли сокращенно, по инициалам, «господин БОГ». Вот и сейчас он изображал из себя божка, всемогущего и всеведущего.
– Ты бывал когда-нибудь в Йемене? – спросил он.
– Конечно, и не раз, – ответил бен Масих. – Жуткая страна. Двадцать четыре миллиона голодных и нищих, поголовно вооруженных автоматами Калашникова. А у вождей их племен я видел на вооружении и тяжелую технику.
– И как ты думаешь, – спросил Гореславский, – почему эти нищие и голодные, но до зубов вооруженные люди до сих пор не обрушили свой праведный гнев на соседнюю Саудовскую Аравию, где восемнадцать миллионов зажравшихся обывателей купаются в роскоши и давно забыли, что такое воевать? К тому же Саудовская Аравия когда-то захватила часть Йеменской территории, и йеменцы этого не забыли.
Бен Масих задумался:
– Я думаю, это из-за того, что в Йемене все жуют кат. От этого наркотика они все ходят полусонными под кайфом.
– Да, причиной – он, «Кат Съедобный», вечнозеленый кустарник семейства бересклетовые. А если их лишить этого удовольствия? – хитро прищурился Гореславский.
Бен Масих рассмеялся:
– Это все равно что лишить русских водки. Я читал, что в России это пытались сделать дважды. И дважды это приводило к революции.
Засмеялся и Борис Октябринович.
– Ты правильно понял мою мысль.
– Лишить йеменцев ката? Это будет трудно сделать, – заметил бен Масих.
– Это уже сделано, – с гордостью заявил Гореславский. – Сначала я сосредоточил производство и торговлю катом в своих руках. У меня был самый дешевый товар, что разорило всех моих конкурентов. Сейчас все плантации ката уже уничтожены. Склады пусты. Народ уже беспокоится.
– А импорт? – возразил бен Масих. – Ведь кат можно завезти из Эфиопии или Сомали.
– Можно, но на это потребуется время. К тому же невозможно завезти кат в таком количестве. В самое ближайшее время народ Йемена окончательно озвереет и будет искать, на ком сорвать свою злость. И мы ему укажем. Ты знаешь, что средний возраст саудовских принцев – за восемьдесят пять лет? Я не обещаю им спокойной старости. Так что тебе ничто не угрожает.
Колесо сделало получасовой оборот. Кабинка опустилась, и Гореславский направился к выходу.
– Ступай, и постарайся не повторять прошлых ошибок, – напутствовал он мухаккима.
Тот хищно оскалился:
– В прошлый раз наш замысел сорвали проклятые русские спецназовцы, – прорычал он в ответ.
Борис Октябринович прикрыл глаза и голосом прорицателя сообщил: