Фиксер

— Знаешь, что говорят о предположениях, — ответила я.
Генри ехидно взглянул на меня.
— Расскажи мне, Кендрик, что же говорят о предположениях?
— Меня зовут Тэсс.
— Этим ты намекаешь на то, что ты не изучила кандидатов в твоей половине списка? — спросил у меня Генри. — Тэсс.
— Вообще-то, — ответила я, — я их изучила, — ему не нужно было знать, зачем я их изучала — или что я искала.
— И?
 И я думаю, что судья Пирс заказал убийство твоего дедушки. 
— И, — произнесла я, — я была не так уж сильно впечатлена.
Губы Генри едва заметно изогнулись наверх.
— Я начинаю думать, что тебя сложно впечатлить.
Его слова прозвучали почти как комплимент.
Кажется, Генри тоже это понял.
— Скорее всего, — поспешно произнёс он, отрывая от меня взгляд и перелистывая собранную ним папку, — мы ищем судью апелляционного суда — вероятно из Вашингтона, но я бы не стал отбрасывать и других кандидатов.
Я сразу же подумала о судье Пирсе. Был ли он членом апелляционного суда?
Айви сказала мне не вмешиваться в это, — подумала я. Но она же не сможет винить меня за выполнение школьного задания, да? Пока Генри кратко описывал качества своих главных кандидатов, я вывела на экран ноутбука информацию о Пирсе и уставилась на его фотографию. Он оказался лысеющим мужчиной старше сорока лет. С экрана на меня глядели его глубоко посаженные глаза, официальное выражение лица, вызывавшего доверие.
 Ты получишь деньги, когда мою кандидатуру выдвинут на должность. 
Я заставила себя оторвать глаза от фотографии и принялась читать. Пирс заседал в девятом судебном округе апелляционного суда. До этого он был генеральным прокурором в Аризоне.
— Пирс, — Ашер подошел ко мне и заглянул мне через плечо. — Интересный выбор.
Я заставила выражение своего лица остаться нейтральным. Ашер явно пытался раздобыть у меня информацию — и совсем не для задания. Я закрыла вкладку.
— Разве ты не должен работать над своим заданием? — беззлобно спросил у Ашера Генри.
— Должен, — не сводя с меня взгляда, ответил Ашер. — Но, к сожалению, моего напарника нет в школе. Несчастный Ашер вынужден работать в одиночестве.
— Я по тебе скорблю, — сухо произнёс Генри.
— Так что мы знаем о Пирсе? — Ашер проигнорировал саркастичный тон Генри и сел на соседний со мной стул. Он склонился ко мне, опуская локти на мою парту.
— Ничего, — отрезала я и потянулась за бумагами из папки Генри.
Ашер внимательно взглянул на меня.
— Почему-то я сомневаюсь, что это правда.
Тогда я почувствовала, что на нас смотрит Генри и испепелила Ашера взглядом.
— Вивви Бхарани не было в школе больше недели, — Эмилия не стала утруждаться приветствием. Она проскользнула на место по соседству от Генри. — В прошлом году она была единственной ученицей в нашем классе с идеальным посещением, не считая меня. Только мне это кажется странным?
— Ты что, волнуешься? — подняв бровь, спросил у своей близняшки Ашер.
— Я умею волноваться, — сказала ему Эмилия, звуча почти оскорбленно. — Я очень сильно сопереживаю людям.
Ашер и Генри переглянулись. Сопереживание явно не было сильной стороной Эмилии.
— Я слышала, что отца Вивви уволили, — напрямик продолжила Эмилия.
Я мельком взглянула на Ашера.
— И от кого же ты об этом услышала? — спросил он.
— От девятиклассницы, мама которой работает в газете «Washington Post».
Меня подташнивало от мысли о том, что люди знают об увольнении отца Вивви из Белого Дома.
— Ну, технически, его не уволили, — уточнила Эмилия. — Его перевели. Но точность употребления слов никогда не была сильной стороной желтых газетенок, да и что угодно покажется довольно большим понижением в должности после Белого Дома.
Генри резко поднялся на ноги.
— Какую бы должность не занимал её отец, это никак не связанно с Вивви.
Эмилия побледнела так, словно он её ударил.
— Я думала, что ты захочешь знать.
— Почему? — ответил Генри. Его голос звучал спокойно, но я видела, как напряглась его шея. Он не мог не заметить синхронность: отца Вивви сместили с должности вскоре после операции его дедушки. Генри обошел парту и бросил на столешницу лист бумаги. — Мой кандидат, — не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал к передней части кабинета. Я расслышала, как он попросил у доктора Кларк разрешения выйти в уборную.
Эмилия озадаченно посмотрела на Ашера.
— Что это было?
Я последовала за Генри. В моей школе в Монтане учителя берегли пропуска в уборную, словно ключи от рая, но в Хардвике вообще не было пропусков. Доктор Кларк просто отпустила меня.
Я догнала Генри у двери в туалет.
— Чем могу помочь? — не оборачиваясь, произнёс он.
Я ответила не сразу. Тишина явно не смущала Генри, но я нарушила её.
— Спасибо, — произнесла я. — Что заступился за Вивви.
Кажется, Генри было неловко слышать мою благодарность.
— Возможно, — натянуто признался он, — я знаю, каково это, когда твоя семья — главная тема сплетен Хардвика.
Если наши подозрения окажутся правдой, если они выплывут наружу, Генри и Вивви окажутся не просто темой сплетен Хардвика. Их семьи окажутся на первых полосах газет.
— А ещё, возможно, — продолжил Генри, всё ещё не оборачиваясь, — я подозреваю, что ты как-то замешана в истории с увольнением отца Вивви.
Генри сопоставил факты — слишком хорошо, слишком быстро. Но как?
— Нельзя винить меня во всех бедах, — сказала ему я.
— Хочешь — верь, хочешь — нет, но я не пытаюсь тебя критиковать, — Генри наконец обернулся ко мне. — Моя мать завтракает в отеле «Рузвельт», — он подождал, пока я усвою его слова, но для меня они ничего не значили. — Кажется, она видела там Вивви. Сегодня утром.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он пытался сказать. Если мать Генри видела Вивви, она видела и её синяки.
— Я знал, что что-то было не так. На поминках, — челюсть Генри напряглась. — Просто не знал, что именно.
Он видел нервный срыв Вивви. Возможно, с тех пор он замечал её отсутствие.
— Я знал, что что-то было не так, — повторил он, — и ничего не сделал. Я так зациклился на своей скорби, что…
— Думаю, на поминках по дорогому человеку людям позволено зацикливаться на скорби, — сказала ему я.
Я почти чувствовала, как он отвергает эту логику. Она была его одноклассницей. Ей нужна была помощь. А он этого не заметил. Генри Маркетт был не из тех, кто легко прощает — особенно самого себя.
— Возможно, — до странного официально произнес Генри, — я был о тебе неверного мнения, Тэсс.
Он знал, что отец Вивви избивал её. Он думал, что я помогла ей. Думал, что из-за меня её отца сместили с должности президентского врача.
Он не знал и половины происходящего. А я не могла ему рассказать. Я рассердилась от одной мысли о том, что я этого хотела. Я злилась от того, что мне было не плевать на его мнение обо мне — но сильнее всего была наступавшая мне на пятки вина, готовая проглотить меня за то, что я скрывала от него правду и заставляла его лучшего друга делать то же самое.
— Возможно, — резко произнесла я, усмиряя круговорот своих эмоций и отшатываясь от вызвавшего их парня, — мне плевать на то, какого ты обо мне мнения.
  ГЛАВА 33  
   
В тот вечер Айви предоставила меня самой себе. Наверное, она решила, что избегай она меня, я смогу каким-то магическим образом забыть обо всём, что я знала о смерти судьи Маркетта.
Вряд ли.
Хардвик был маленькой школой. Во всей моей параллели было меньше сотни детей. На каждом шагу я видела Генри. На следующее утро ещё одним напоминанием стал пустовавший стул Вивви в кабинете английского.
Стараясь не думать о важных вопросах, я доползла из кабинета английского к кабинету физики, а оттуда — на урок «Говоря о словах».