Том 1. Авиация превращений

Часть 84 из 86 Информация о книге

Голос:
Эй тварь живая и неживая,
такая и не такая, от
племяни и не от племяни,
во времяни и не во времяни
расступись перед ним,
перед самим, господином
и таким и не таким!

Сатана:
Вселенная стой!

Часть I
Инквизитор: Стой! Я ещё не всё тебя спросил. Ты не сказал мне как зовут его слугу.
Фискал: Сейчас скажу. Я только справлюсь в этой книжечке. Тут, у меня, всё нужное записано. Вот перечень главнейших книг, а вот литература, которая меня интересует; всё больше, кажется, по математике. А вот таблица чисел, их свойства и и значения. Вот непонятные слова, которые мне приходилось слышать. Вот перечень породы бабочек…
Инквизитор: Довольно! Эти глупости меня не занимают. Мне нужно имя, или я пущу в тебя четыре пули.
Фискал: Вот имена погибших. Вот имя Дон-Жуана, а вот его слуги.
Инквизитор: Ну как же?
Фискал: Лепорелло.
I член священного трибунала:
<1932>
«Николай II. Я запер дверь…»
Николай II.
Я запер дверь.
Теперь сюда никто войти не сможет.
Я сяду возле форточки
и буду наблюдать на небе ход планет.
Планеты, вы похожи на зверей!
Ты, солнце, — лев, планет владыка,
ты неба властелин. Ты — царь.
Я тоже царь.
Мы с тобой два брата.
Свети ко мне в окно,
мой родственник небесный.
Пускай твои лучи
войдут в меня, как стрелы.
Я руки разверну
и стану, как орел.
Взмахну крылами и на воздух,
с землей простившись, отлечу.
Прощай, земля! Прощай, Россия!
Прощай, прекрасный Петербург!
Народ бросает кверху шапки,
и артиллерия гремит,
и едет в лентах князь Суворов,
и князь Кутузов едет следом,
и Ломоносов громким басом
зовет солдат на поле брани,
и средь кустов бежит пехота,
и едет по полю фельдмаршал.

Голос Александры Федоровны.
Коля? Ты тут?

Николай II.
Да тут. Войди пожалуйста!
Александра Федоровна.
Я не могу войти. Ты запер дверь.
Открой скорее. Мне надо тебе что-то сказать.

Николай II. Сейчас открою.
(Открывает дверь. Входит Александра Федоровна.)
Александра Федоровна.
Ты что-то делал у окна.
Тебя Адам Адамыч со двора увидел
и, сильно напугавшись,
прибежал ко мне.

Николай II.
Да, это совершенно верно.
Я протирал оконное стекло.
Оно немножко запотело,
а я подумал: дай протру!

Александра Федоровна.
Но ты же мог позвать лакея?

Николай II.
Я Митьку звал, но Митька не пришел.

Александра Федоровна.
Тогда позвал бы Вальтазара.

Николай II.
А Вальтазар сидит на кухне,
он крутит с девками любовь.
А ты скажи мне, где Адам Адамыч?

Александра Федоровна.
Адам Адамыч в розовой гостиной
ведет беседу с Воробьевым,
у Воробьева дочь Мария
сбежала в Тулу с женихом.

Николай II.
Да что ты говоришь?
Вот это новость!
А кто жених ее?

Александра Федоровна.
Как будто Стасов.

Николай II.
Как Стасов?
Да ведь он старик почтенный!

Александра Федоровна.
И старики бывают прытки на ходу.

Николай II.
Да, удивительно, как создан мир!
Все мертвое спешит исчезнуть,
а все живое день и ночь
себя старается увековечить.
И будь то роза, рыба или человек —
везде, везде любовь царица!
О Стасов! Ты старик,
и борода твоя серебрянного цвета,
перо дрожит в твоей руке,
твой голос утерял былую силу,
твоя нога на поворотах стала шлепать,
и многих блюд желудок твой
уж больше не приемлет,
но все по-прежнему стучит в волненьи сердце,
и все по-прежнему шалит в тебе коварный бес.

Александра Федоровна.
Сюда идут Адам Адамыч с Воробьевым.
Поправь прическу и одерни свой шлафрок.

Воробьев и Адам Адамыч (входя).
Здравствуйте!
Здравствуйте!
Здравствуйте!
Здравствуйте!

Николай II.
Здравствуйте!
Здравствуйте!
Здравствуйте!
Здравствуйте!

Воробьев.
Оставив личные заботы
и суету бесчисленной родни,
сойдемся лучше для работы
и посвятим работе наши дни.

1933 год, 7 октября.
«Факиров. Моя душа болит…»
Факиров.
Моя душа болит.
Перед глазами все как прежде,
а в книгах новая вода,
не успеваю прочитать страницу,
звонит над ухом телефон
и в трубку говорит мне голос:
Петр Нилыч, сегодня в три часа обед у Хвалищевского,
вы будете?
Да, отвечаю, буду.
И книгу в сторону кидаю,
и одеваю лучшую пару,
и свою келью покидаю,
и стол, и кресло, и гитару.
И бреюсь, одеваю лучший галстук,
и выхожу к трамвайной остановке.
А вот вчера я покупал себе зубную щетку
и встретил в магазине Ольгу Павловну, ужасную трещотку.
И 1.5 часа выслушивал рассказ о комнатных перегородках,
о том, что муж ее без брюк и ходит в парусиновых обмотках,
о Верочке в зеленых трусиках
и о Матвее с дьявольской улыбкой
в черных усиках.
А я всю жизнь, минуту каждую
премудрость жду, коплю и жаждую,
то в числа вглядываюсь острым взглядом,
то буквы расставляю друг за другом рядом,
то в соль подбалтываю соду,
то баламучу вилкой воду,
то электричество пытаюсь разглядеть под микроскопом,
то повторяю все эксперименты скопом.
Я сам дошел до биквадратных уравнений
и, сидя в комнате, познал весенний бег олений,
я сам, своею собственной рукой,
поймал молекулу.
Вот я какой!

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница