Литературно-художественный альманах «Дружба», № 4

 
 
— Ой-ой!!! —
 
               Завопил на кушетке герой,
 
Мне холодно!
 
               Дует!
 
                              Сейчас же закрой!
 
 
 
— Ведь жарко, —
 
                              промолвила мама уныло
 
Но форточку всё же
 
Покорно закрыла.
 
 
 
 
Сережа закутался
 
В мамин платок
 
И вновь погрузился
 
В мечтаний поток.
 
…………………….
 
Опять он — полярник
 
Бывалый, умелый.
 
Он ловко берется
 
За каждое дело.
 
 
 
 
На полюсе
 
               мамушек-нянюшек нет:
 
Он ставит палатку,
 
Он варит обед.
 
Немножко кореньев,
 
Немножко морковки,
 
Немножко терпенья,
 
Немножко сноровки, —
 
И суп закипает
 
И каша пыхтит.
 
………………….
 
И тут разыгрался
 
Его аппетит.
 
 
 
— Я кушать хочу! —
 
                              раскричался Сережа, —
 
Поесть не дадут,
 
                              ни на что не похоже! —
 
Сыночек на мягкой кушетке лежит,
 
А мама из кухни к сыночку бежит.
 
 
 
 
Чтоб мог он поесть,
 
Не вставая с кушетки,
 
Ему принесли
 
На кушетку котлетки.
 
 
 
Котлетки Сергей
 
Снисходительно съел,
 
А вымыть тарелку
 
Сестренке велел.
 
 
 
 
Сестренке недавно
 
Исполнилось пять —
 
Большая,
 
                 к хозяйству пора привыкать!
 
……………………………
 
И снова он в царстве
 
Медведей и льда…
 
Тревога!!!
 
               С Сережиным другом беда:
 
 
 
Медведи напали!..
 
                              И в бурную ночь
 
Выходит Сережа,
 
                              чтоб другу помочь.
 
 
 
 
Он слышит сквозь рев
 
Разъяренной пурги:
 
               «Сережа!
 
                              Сережа!
 
Спаси!
 
               Помоги!»
 
……………………….
 
Но кто это крикнул?
 
               Кричала сестренка:
 
В корзинку залезла
 
               Она головенкой.
 
Застряла головка —
 
Ни взад, ни вперед! —
 
И брата на помощь
 
Сестренка зовет.
 
— Ты глупая рева, —
 
Сказал ей Сережа, —
 
Вот мама придет,
 
Так она и поможет.
 
 
 
А ты не ори
 
И не смей мне мешать —
 
Я, может быть, подвиг
 
Иду совершать!
 
 
  
Р. Погодин
 
Рябиновая ветка
 
За лесом прокричал паровоз. Его зычный хрипловатый гудок запутался в мохнатых еловых лапах, и до деревни долетело только глухое усталое «Уу-у-у-у-у…»
— Скорый прошел… Четыре часа уже. — Володька прилег на край канавы, свесил ноги в широкие, жилистые лопухи и лениво, одним глазом посмотрел на Симку.
Симка пыталась схватить прилепившуюся к высокой травинке пеструю рогатую гусеницу, сложила щепоткой пальцы, надула щеки.
— Р-раз…
Гусеница угрожающе выгнула спину.
Симка отдернула руку, покосилась на брата и незаметно вытерла пальцы о сарафан.
Володька сплюнул, не разжимая губ, и поддал по травинке ногой так, что гусеница перелетела на другую сторону канавы.
Остренькие Симкины реснички задрожали, нижняя губа, став квадратной, медленно поползла к подбородку.
— Только зареви — встану и совсем раздавлю твоего червя…
Симка шмыгнула носом, подобрала губу и повернулась к брату спиной.
— Во-олодька-а!..
От колхозного гаража, размахивая руками, мчался Володькин дружок Ильюшка Шершень. Загорелый, в отцовской тельняшке, с желтыми патлатыми волосами и облупленным до ссадин носом, Шершень затормозил у канавы пяткой.
— Володька, кончай антимонию разводить. Айда на станцию! Там сегодня кино показывать будут.
— Не могу, — уныло вздохнул Володька. — За Симкой глядеть надо.
— Чего глядеть-то? Не украдут небось… — Шершень покружил вокруг Симки, словно видел ее в первый раз. — Заберем с собой… Сейчас со станции шофер приехал, говорит, — про шпионов картина.
Володька даже приподнялся.
— Ври!?..
— Чтоб я сгорел!..
Володька засунул под себя ногу и задумчиво поскреб исцарапанное колено.
— Всё равно с Симкой нельзя, — не дойдет она.
— Дойдет. — Шершень тряхнул головой. — Она выносливая…
— Я, может, еще подальше твоего дойду, — заявила Симка.
Володька метнул на нее уничтожающий взгляд:
— Ты молчи, когда говорят старшие.
Потом он сжал кулак и протянул его к самому Симкиному носу.
— Ну, разожми!
— Не буду, — Симка насупилась. — Он грязный.
— Эх ты, принцесса!.. Мазут от грязи отличить не можешь… Нет, Шершень, не пойду. С нею по дороге натерпишься…
— Брось ты. — Шершень выпятил грудь, поискал на своих длинных, по колено, трусах карманы и важно добавил: — Я ее на свою ответственность беру… Идти-то всего три километра.
Володька подумал еще, но уже больше для авторитета, и согласился.
— Ладно… Только мамке ни гу-гу… Поняла?
Сначала ребята шагали по дороге, затем свернули на тропинку. Справа, за густыми кустами, тянулось полотно железной дороги, слева — лес.
— Шпионы — самый зловредный народ… — Шершень подобрал с земли кривой, похожий на пистолет корень и ткнул им в старую замшелую ель.
— Руки вверх!.. Полковник Штрунк, мы с вами еще в гражданскую войну встречались, тогда вы были удачливее… Отпираться бесполезно.
— А зачем отпираться? — спросила Симка, прыгая перед молоденькой, невысокой рябинкой.