Эмигранты. Поэзия русского зарубежья

  
Колодец
 
 
 
Сполна принявши в сердце жало,
 
С зарей прощаясь золотой,
 
Голубоглазая упала
 
В колодец с чистою водой.
 
 
 
 
Колодец смертью был отравлен,
 
Исчезла радость на пути.
 
И людям властный знак был явлен
 
От этой влаги отойти.
 
 
 
 
Ветвей зеленая завеса
 
Сплелась над жуткою чертой.
 
И тишь и чарованья леса
 
Сошлись, колдуя, над водой.
 
 
 
 
И плесень выросла вдоль сруба,
 
Закраину укутал мох.
 
Но ветер, мчась и воя грубо,
 
Роняет здесь чуть слышный вздох.
 
 
 
 
Устав с самим собой бороться,
 
Узнав терзанию предел,
 
Я был у этого колодца
 
И поздней ночью в глубь глядел.
 
 
 
 
Я ждал и думал там, усталый,
 
За мшистый перевесясь край.
 
И чей-то голос запоздалый
 
За лесом крикнул мне: «Прощай!»
 
 
 
 
Но в этой тишине зеленой
 
Ждал голубой я тишины
 
От нежно серебрящей склоны,
 
От голубеющей луны.
 
 
 
 
Она всплыла, лазуря ели
 
И серебря листву осин,
 
И мнилось мне, что я недели,
 
Что целый год я был один.
 
 
 
 
Но миг бывает предрассветный,
 
На целый час весь мир замрет —
 
Пред тем как, с жаждою предметной,
 
Затеять бег и ткать черед.
 
 
 
 
И в этот миг всеединенья
 
Ко мне с колодезного дна
 
Качнулось белое виденье —
 
Голубоглазая, она.
 
 
 
 
Как бы поднявшись на ступени,
 
За край переступив ногой,
 
Ко мне присела на колени
 
И прошептала: «Милый мой!»
 
 
 
 
Она все звезды погасила,
 
И в дымке бледной темноты
 
В ее глазах дрожала сила,
 
В них были синие цветы.
 
 
 
 
Мы с ней ласкались до рассвета,
 
И вдруг растаяла она,
 
Как в ночь июня тает лето,
 
Поняв, что кончилась весна.
 
 
1922
 
  
«Средь птиц мне кондор всех милее…»
 
 
 
Средь птиц мне кондор всех милее:
 
Летает в сини выше всех.
 
Средь девушек — чей веселее
 
Звенит, как колокольчик, смех.
 
 
 
 
Среди зверей, — их в мире много,
 
Издревле вестников огня, —
 
Люблю всегда любимца бога —
 
Полетно-быстрого коня.
 
 
 
 
Средь рыб, что, в водах пропадая,
 
Мелькают там и манят тут,
 
Люба мне рыбка золотая:
 
Вплывает в сказку, точно в пруд.
 
 
 
 
Среди деревьев — дуб зеленый,
 
Чей сок струится янтарем.
 
Из дуба строились драконы —
 
В морях, где викинг был царем.
 
 
 
 
Среди цветов стройна лилея,
 
Но в ландыш дух сильнее влит;
 
Он чаровнически пьянее,
 
И прямо в сердце он звонит.
 
 
 
 
Средь чувств люблю огонь любленья,
 
В году желанна мне весна,
 
Люблю средь вспышек — вдохновенье,
 
Средь чистых сердцем — Куприна.
 
 
15 апреля 1923
 
  
«Если зимний день тягучий…»
 
 
 
Если зимний день тягучий
 
Заменила нам весна,
 
Прочитай на этот случай
 
Две страницы Куприна.
 
 
 
 
На одной найдешь ты зиму,
 
На другой войдешь в весну.
 
И «спасибо побратиму» —
 
Сердцем скажешь Куприну.
 
 
 
 
Здесь, в чужбинных днях, в Париже,
 
Затомлюсь, что я один, —
 
И Россию чуять ближе
 
Мне дает всегда Куприн.
 
 
 
 
Если я — как дух морозный,
 
Если дни плывут, как дым, —
 
Коротаю час мой грозный
 
Пересмешкой с Куприным.
 
 
 
 
Если быть хочу беспечней
 
И налью стакан вина,
 
Чокнусь я всего сердечней
 
Со стаканом Куприна.
 
 
 
 
Чиркнет спичкой он ли, я ли, —
 
Две мечты плывут в огне,
 
Курим мы — и нет печали,
 
Чую брата в Куприне.
 
 
 
 
Так в России звук случайный,
 
Шелест травки, гул вершин —
 
Той же манят сердце тайной,
 
Что несет в себе Куприн.
 
 
 
 
Это — мудрость верной силы,
 
В самой буре — тишина.
 
Ты — родной и всем нам милый,
 
Все мы любим Куприна.
 
 
6 мая 1923
 
  
Косогор
 
 
 
Как пойду я на далекий косогор,
 
Как взгляну я на беду свою в упор,
 
Придорожные ракиты шелестят,
 
Пил я счастье, вместе с медом выпил яд.
 
 
 
 
Косогорная дорога вся видна,
 
Уснежилася двойная косина,
 
А на небе месяц ковшиком горит,
 
Утлый месяц сердцу лунно говорит: