Эмигранты. Поэзия русского зарубежья
Часть 29 из 56 Информация о книге
И утром начштаба барону прохаркалО ночи и смерти казненных двоих…«А ворон их видел?А ворон закаркал?» —Барон перебил…И полковник затих.«Случилось несчастье! —Он выдавил,—(ДабыУдар отклонить —Сокрушительный вздох), —С испугу ли,—Все-таки крикнула баба,—Иль гнили объевшись, но…Ворон издох!»«Каналья!Ты сдохнешь, а ворон мой — умер!Он,Каркая,Славил удел палача!..»От гнева и ужаса обезумев,Хватаясь за шашку,Барон закричал:«Он был моим другом.В кровавой неволеДругого найти я уже не смогу!» —И, весь содрогаясь от гнева и боли,Он отдал приказ отступать на Ургу.Стонали степные поджарые волки,Шептались пески,Умирал небосклон…Как идол, сидел на косматой монголке,Монголом одет,Сумасшедший барон.И шорохам ночи бессонной внимая,Он призраку гибели выплюнул:«Прочь!»И каркала вороном —Глухонемая,Упавшая сзади,Даурская ночь.______________Я слышал:В монгольских унылых улусах,Ребенка качая при дымном огне,Раскосая женщина в кольцах и бусахПоет о бароне на черном коне…И будто бы в дни,Когда в яростной злобеШевелится буря в горячем песке, —Огромный,Он мчит над пустынею Гоби,И ворон сидит у него на плече.Встреча первая
Вс. Иванову
Мы — вежливы. Вы попросили спичкуИ протянули черный портсигар,И вот огонь — условие приличья —Из зажигалки надо высекать.Дымок повис сиреневою ветвью.Беседуем, сближая мирно лбы,Но встреча та — скости десятилетье! —Огня иного требовала бы…Схватились бы, коль пеши, за наганы,Срубились бы верхами, на скаку…Он позвонил. Китайцу: «Мне нарзану!»Прищурился. «И рюмку коньяку…»Вагон стучит, ковровый пол качая,Вопит гудка басовая струна.Я превосходно вижу: ты скучаешь,И скука, парень, общая у нас.Пусть мы враги, — друг другу мы нечужды,Как чужд обоим этот сонный быт.И непонятно, право, почему ж тыНесешь ярмо совсем иной судьбы?Мы вспоминаем прошлое беззлобно.Как музыку. Запело и ожгло…Мы не равны, — но все же мы подобны,Как треугольники при равенстве углов.Обоих нас качала непогода.Обоих нас, в ночи, будил рожок…Мы — дети восемнадцатого года,Тридцатый год. Мы прошлое, дружок!..Что сетовать! Всему проходят сроки,Исчезнуть, кануть каждый обряжен.Ты в чистку попадешь в Владивостоке,Меня бесптичье съест за рубежом.Склонил ресницы, как склоняют знамя,В былых боях изодранный лоскут…«Мне, право, жаль, что вы еще не с нами».Не лгите: с кем? И… выпьем коньяку.Цареубийцы
Мы теперь панихиды правим,С пышной щедростью ладан жжем,Рядом с образом лики ставим,На поминки Царя идем.Бережем мы к убийцам злобу,Чтобы собственный грех загас,Но заслали Царя в трущобуНе при всех ли, увы, при нас?Сколько было убийц? Двенадцать,Восемнадцать или тридцать пять?Как же это могло так статься —Государя не отстоять?Только горсточка этот ворог,Как пыльцу бы его смело:Верноподданными — сто сорокМиллионов себя звало.Много лжи в нашем плаче позднем,Лицемернейшей болтовни, —Не за всех ли отраву возлилНекий яд, отравлявший дни.И один ли, одно ли имя,Жертва страшных нетопырей?Нет, давно мы ночами злымиУбивали своих Царей.И над всеми легло проклятье,Всем нам давит тревога грудь:Замыкаешь ли, дом Ипатьев,Некий давний кровавый путь!Бродяга
Где ты, летняя пора, —Дунуло, и нету!Одуванчиком вчераОблетело лето.