Стихотворения

  
Афине
 
 
 
Тебе, богине светлоокой,
 
Мой стих нетвердый отдаю.
 
Тебе, богине светлоокой,
 
Вверяю утлую ладью.
 
 
 
Тебя, рожденную без крови,
 
Молю о ясной тишине!
 
Напеву робких славословий
 
Внемли, склонив чело ко мне.
 
 
 
И я, в благочестивом страхе.
 
Боясь, надеясь и любя,
 
Рожденный в сумраке и прахе,
 
Подъемлю очи на тебя.
 
…………………………………………
 
 
<Конец 1906 — начало 1907>
 
  
Ночью
 
 
Марине
 
 
 
На щеках — румянец воспаленный.
 
На челе твоем — холодный пот.
 
Совершает медленный обход
 
Смерть — твой повелитель непреклонный.
 
 
 
Но придет — и бледными губами
 
Не успеешь мне шепнуть: прости!..
 
Всё равно. Нам больше не идти
 
Утренними, влажными лугами.
 
 
 
Всё равно. Теперь ты мне чужая,
 
Ждет тебя разрытая земля…
 
«Он один», — деревья шевеля,
 
Стонет ветер… Стонет, убегая.
 
 
<Конец 1906 — начало 1907>
 
  
В снегах
 
 
 
О белых пчел беззвучные рои,
 
С небес низвергнутые в день солнцеворота,
 
Покрыли вы фатой поля мои,
 
На лес набросили прозрачные тенёта.
 
 
 
Вы пронеслись — и мы в санях, вдвоем,
 
Огнем горят венцы, и блещет лед залива,
 
Сверкает сталь подков под солнечным дождем
 
И рыжего коня разметанная грива.
 
 
 
Когда ж настанет час счастливых мук,
 
Когда любовь к сердцам приникнет жгучим страхом,
 
Усталый конь почует волю вдруг
 
И к стойлам ринется неудержимым махом.
 
 
 
И в небе кровью выступит закат,
 
Нас в замке на крыльце гофмаршал встретит старый,
 
И загремят ряды железных лат
 
И белых рыцарей призывные фанфары.
 
 
<Конец 1906 — начало 1907>
 
  
Парки
 
 
 
О, неподвижны вы, недремлющие сестры.
 
Лишь, развиваясь, нить туманится, как дым…
 
А мы вознесены на кряж томлений острый
 
И вот, — скользя в крови, любви обряд вершим…
 
 
 
На миг мы преданы размеренному стуку,
 
И ритм сердец в движенья верно влит, —
 
Но на последний вздох Тоска наложит руку,
 
И холод Вечности тела оледенит.
 
 
22 февраля 1907
 
Москва
 
  
Горе
 
 
 
Горе мое, златоносным потоком разлейся,
 
    Червонные волны вспень…
 
 
 
Парусом черным на мачте дрожащей развейся,
 
    Распластай на палубе тень!
 
 
 
Я, неподвижный, тебе неизменно покорный,
 
    Приплыву к ее берегам,
 
 
 
Ей ничего не скажу, только парус мой черный
 
    Положу к холодным ногам…
 
 
 
Горе мое, златоносным потоком разлейся,
 
    Червонные волны вспень!
 
 
4–5 марта 1907
 
Москва
 
* * *
 
 
Люблю говорить слова,
 
Не совсем подходящие.
 
Оплети меня, синева,
 
Нитями, тонко звенящими!
 
 
 
Из всех цепей и неволь
 
Вырывают строки неверные,
 
Где каждое слово — пароль
 
Проникнуть в тайны вечерние.
 
 
 
Мучительны ваши слова,
 
Словно к кресту пригвожденные.
 
Мне вечером шепчет трава
 
Речи ласково-сонные.
 
 
 
Очищают от всех неволь
 
Рифмы однообразные.
 
Утихает ветхая боль
 
Под напевы грустно-бесстрастные.
 
 
 
Вольно поет синева
 
Песни, неясно звенящие.
 
Рождают тайну слова —
 
Не совсем подходящие.
 
 
30 апреля — 22 мая 1907
 
Лидино
 
  
Одинокая
 
 
 
Съежился, скорчился мир мой
 
В жизни простой и безбурной.
 
Я отгорожена ширмой,
 
Не золотой, не лазурной.
 
 
 
Сеть паутинно-немая
 
К самому сердцу прильнула.
 
Жизни иголка слепая
 
Тонко и больно кольнула.
 
 
 
День бесконечно струится,
 
Вечер — закатом окрашен.
 
Вечеру дай поклониться!
 
Лик его ласково-страшен.
 
 
 
Запахом листьев и почек
 
Сердце пьянеет — не ноет.
 
Вечером белый платочек
 
Голову плотно покроет.
 
 
 
Медленно съежился мир мой.
 
Вечер язвительно-розов.
 
Что ж? Я за ширмой! За ширмой!..
 
Где-то свистки паровозов.
 
 
25 июня 1907
 
Лидино
 
  
На прогулке
 
 
 
Злые слова навернулись, как слезы.
 
    Лицо мне хлестнула упругая ветка.
 
Ты улыбнулась обидно и едко,
 
    Оскорбила спокойно, и тонко, и метко.
 
Злые слова навернулись, как слезы.
 
    Я молча раздвинул густые кусты,
 
Молча прошла несклоненная ты.
 
    Уронила мои полевые цветы…
 
Злые слова навернулись, как слезы.
 
 
8–9 июля 1907
 
Лидино