Стихотворения

  
Акробат
 
Надпись к силуэту
 
 
От крыши до крыши протянут канат.
 
Легко и спокойно идет акробат.
 
 
 
В руках его — палка, он весь — как весы,
 
А зрители снизу задрали носы.
 
 
 
Толкаются, шепчут: «Сейчас упадет!» —
 
И каждый чего-то взволнованно ждет.
 
 
 
Направо — старушка глядит из окна,
 
Налево — гуляка с бокалом вина.
 
 
 
Но небо прозрачно, и прочен канат.
 
Легко и спокойно идет акробат.
 
 
 
А если, сорвавшись, фигляр упадет
 
И, охнув, закрестится лживый народ, —
 
 
 
Поэт, проходи с безучастным лицом:
 
Ты сам не таким ли живешь ремеслом?
 
 
1913,1921
 
* * *
 
 
    Обо всем в одних стихах не скажешь.
 
Жизнь идет волшебным, тайным чередом,
 
    Точно длинный шарф кому-то вяжешь,
 
Точно ждешь кого-то, не грустя о нем.
 
 
 
    Нижутся задумчивые петли,
 
На крючок посмотришь — все желтеет кость,
 
    И не знаешь, он придет ли, нет ли,
 
И какой он будет, долгожданный гость.
 
 
 
    Утром ли он постучит в окошко
 
Иль стопой неслышной подойдет из тьмы
 
    И с улыбкой, страшною немножко,
 
Все распустит разом, что связали мы.
 
 
14 декабря 1915
 
* * *
 
 
Со слабых век сгоняя смутный сон,
 
Живу весь день, тревожим и волнуем,
 
И каждый вечер падаю, сражен
 
Усталости последним поцелуем.
 
 
 
Но и во сне душе покоя нет:
 
Ей снится явь, тревожная, земная,
 
И собственный сквозь сон я слышу бред,
 
Дневную жизнь с трудом припоминая.
 
 
30 августа 1914
 
* * *
 
 
В заботах каждого дня
 
Живу, — а душа под спудом
 
Каким-то пламенным чудом
 
Живет помимо меня.
 
 
 
И часто, спеша к трамваю
 
Иль над книгой лицо склоня,
 
Вдруг слышу ропот огня —
 
И глаза закрываю.
 
 
14 декабря 1916 — 7 января 1917
 
  
Про себя
 
 
1
 
 
Нет, есть во мне прекрасное, но стыдно
 
Его назвать перед самим собой,
 
Перед людьми ж — подавно: с их обидной
 
Душа не примирится похвалой.
 
 
 
И вот — живу, чудесный образ мой
 
Скрыв под личиной низкой и ехидной…
 
Взгляни, мой друг: по травке золотой
 
Ползет паук с отметкой крестовидной,
 
 
 
Пред ним ребенок спрячется за мать,
 
И ты сама спешишь его согнать
 
Рукой брезгливой с шейки розоватой.
 
 
 
И он бежит от гнева твоего,
 
Стыдясь себя, не ведая того,
 
Что значит знак его спины мохнатой.
 
 
30 ноября 1918
 
 
2
 
 
Нет, ты не прав, я не собой пленен.
 
Что доброго в наемнике усталом?
 
Своим чудесным, божеским началом,
 
Смотря в себя, я сладко потрясен.
 
 
 
Когда в стихах, в отображенье малом
 
Мне подлинный мой образ обнажен, —
 
Все кажется, что я стою, склонен,
 
В вечерний час над водяным зерцалом.
 
 
 
И, чтоб мою к себе приблизить высь,
 
Гляжу я в глубь, где звезды занялись.
 
Упав туда, спокойно угасает
 
 
 
Нечистый взор моих земных очей,
 
Но пламенно оттуда проступает
 
Венок из звезд над головой моей.
 
 
17 января 1919
 
  
Сны
 
 
 
Так! наконец-то мы в своих владеньях!
 
Одежду — на пол, тело — на кровать.
 
Ступай, душа, в безбрежных сновиденьях
 
    Томиться и страдать!
 
 
 
Дорогой снов, мучительных и смутных,
 
Бреди, бреди, несовершенный дух.
 
О, как еще ты в проблесках минутных
 
    И слеп, и глух!
 
 
 
Еще томясь в моем бессильном теле,
 
Сквозь грубый слой земного бытия
 
Учись дышать и жить в ином пределе,
 
    Где ты — не я;
 
 
 
Где, отрешен от помысла земного,
 
Свободен ты… Когда ж в тоске проснусь,
 
Соединимся мы с тобою снова
 
    В нерадостный союз.
 
 
 
День изо дня, в миг пробужденья трудный,
 
Припоминаю я твой вещий сон,
 
Смотрю в окно и вижу серый, скудный
 
    Мой небосклон,
 
 
 
Все тот же двор, и мглистый, и суровый,
 
И голубей, танцующих на нем…
 
Лишь явно мне, что некий отсвет новый
 
    Лежит на всем.
 
 
17 декабря 1917
 
* * *
 
 
О, если б в этот час желанного покоя
 
Закрыть глаза, вздохнуть и умереть!
 
Ты плакала бы, маленькая Хлоя,
 
И на меня боялась бы смотреть.
 
 
 
А я три долгих дня лежал бы на столе,
 
Таинственный, спокойный, сокровенный,
 
Как золотой ковчег запечатленный,
 
Вмещающий всю мудрость о земле.
 
 
 
Сойдясь, мои друзья (невелико число их!)
 
О тайнах тайн вели бы разговор.
 
Не внемля им, на розах, на левкоях
 
Растерянный ты нежила бы взор.
 
 
 
Так. Резвая — ты мудрости не ценишь.
 
И пусть! Зато сквозь смерть услышу, друг живой,
 
Как на груди моей ты робко переменишь
 
Мешок со льдом заботливой рукой.
 
 
12 марта — 18 декабря 1915