Испанские поэты XX века

  
ЗЕМЛЯ АЛЬВАРГОНСАЛЕСА {53}
 
Перевод О. Савича
 
 
Поэту Хуану Рамону Хименесу
 
 
I
 
 
Альваргонсалес, хозяин
 
усадьбы средних размеров
 
(по общим понятьям — достаток,
 
по здешним — богатство сверх меры),
 
совсем молодым в Берланге {54}
 
на ярмарке в праздник влюбился
 
и в первый же год знакомства
 
на избранной им женился.
 
Была их свадьба роскошной;
 
кто видел ее, не забудет,
 
а после в своей деревне
 
устроил он праздник людям:
 
волынки, бубны и флейта,
 
гитары разных фасонов,
 
фейерверк на манер валенсийский
 
и танцы, как в Арагоне.
 
 
II
 
 
Был счастлив Альваргонсалес,
 
любя свою землю душевно.
 
От брака три сына родились,
 
а это — богатство в деревне.
 
Когда подросли, приставил
 
он старшего к огороду,
 
второго — к своим мериносам,
 
а младшего церкви отдал.
 
 
III
 
 
У Каина много крови
 
наследует пахарей племя,
 
и зависть в крестьянском доме
 
раздоров посеяла семя.
 
 
 
Женились два старших сына:
 
от снох вражду и обиды
 
увидел Альваргонсалес,
 
внучат еще не увидев.
 
 
 
Для алчности деревенской
 
наследство и смерть неразлучны
 
тому, что имеют, не рады,
 
а жаждут того, что получат.
 
 
 
Любви церковная мудрость
 
не вызвала в младшем сыне, —
 
красивых девушек страстно
 
он предпочитал латыни,
 
и рясу он сбросил, уехал
 
в заморский край за удачей.
 
Мать слезы лила: в завещанье
 
отец ему долю назначил.
 
 
IV
 
 
Изрезали лоб загорелый,
 
нахмуренный лоб, морщины,
 
и синие тени густеют
 
под злым серебром щетины.
 
 
 
В осеннее утро вышел
 
из дома Альваргонсалес,
 
борзых он не взял с собою,
 
собаки дома остались.
 
 
 
Задумчиво и печально
 
аллеей он шел золотистой,
 
шел долго, пока не увидел
 
источник с водою чистой.
 
 
 
Покрыв одеялом камни,
 
на берег он опустился
 
и, песней воды убаюкан,
 
в глубокий сон погрузился.
 
 
  
Сон
 
 
I
 
 
Увидел Альваргонсалес,
 
как Иаков {55}, лестницу выше
 
горы и тучи — до неба,
 
и был ему голос свыше.
 
 
 
А феи-прядильщицы {56} тут же
 
меж ярко-белой кудели
 
и золоторунной пряжи
 
моток весь черный продели.
 
 
II
 
 
Вот трое детей играют
 
у дома перед забором;
 
со старшими прыгает рядом
 
большой чернокрылый ворон.
 
Жена поглядит, улыбнется
 
и снова шьет, напевая.
 
— Что делаете, вы, дети? —
 
Не смотрят и не отвечают.
 
— Ступайте на гору, дети,
 
пока еще ночь за горами;
 
ковыль наберите охапкой,
 
зажжете мне доброе пламя.
 
 
III
 
 
Дрова в очаге домашнем
 
лежат аккуратно рядом,
 
и старший хочет разжечь их,
 
но не разгорается пламя.
 
— Отец, огонь не зажегся,
 
ковыль отсырел под дождями. —
 
Второй помочь ему хочет,
 
собрал он ветки и щепки
 
и сунул в дубовые чурки,
 
но искра погасла в пепле.
 
Подходит младший и в кухне
 
большой огонь разжигает
 
под черным куполом печки,
 
и пламя весь дом освещает.
 
 
IV
 
 
Альваргонсалес доволен,
 
прижал он младшего к сердцу,
 
сажает его на колени.
 
— В руках твоих пламя не меркнет;
 
хоть ты последним родился,
 
но в сердце моем ты первый.
 
 
 
Тут оба старших отходят
 
за край сновиденья и тают.
 
Но между двумя беглецами
 
железный топор сверкает.
 
 
  
В тот вечер
 
 
I
 
 
Над ширью полей обнаженных
 
луна полнощекая встала,
 
запятнана облаком круглым,
 
огромным, багряно-алым.
 
Шагали два старших сына
 
Альваргонсалеса молча,
 
отца они увидали,
 
он спал у воды неумолчной.
 
 
II
 
 
Лицо отца исказилось,
 
все резче он брови сдвигает;
 
черта меж бровей, как зарубка,
 
какую топор оставляет.
 
 
 
Во сне сыновья его колют
 
кинжалами без сожаленья;
 
и вот он проснулся и видит,
 
что правда — его сновиденье.
 
 
III
 
 
С водой ключевою рядом
 
скончался Альваргонсалес.
 
Четыре кинжальных раны
 
в боку у него остались,
 
а в шею топор вонзился,
 
и кровь оттуда хлестала.
 
Про черное дело в поле
 
вода говорит, струится,
 
а двое убийц убегают,
 
чтоб в буковой роще скрыться.
 
До Черных Вод, где Дуэро
 
свои питает истоки,
 
несут мертвеца, оставляя
 
кровавый след по дороге,
 
и в эту бездонную воду,
 
чтоб тайну она сокрыла,
 
к ногам привязавши камень,
 
бросают отца, как в могилу.
 
 
IV
 
 
Нашлось с источником рядом
 
забытое одеяло,
 
а дальше до буковой рощи
 
кровавая струйка бежала.
 
В деревне никто не решался
 
приблизиться к Черным Водам
 
искать там было б напрасно;
 
багры до дна не доходят.
 
 
 
Бродил коробейник в округе,
 
его во всем обвинили,
 
в Даурии арестовали
 
и смертью позорной казнили.
 
 
V
 
 
За месяцем месяц проходит —
 
и мать от горя скончалась.
 
В гробу, говорят очевидцы,
 
она за лицо держалась
 
руками, сведенными смертью:
 
лицо она спрятать старалась.
 
 
VI
 
 
И вот сыновьям достались
 
и хлевы, и огороды,
 
поля под пшеницей и рожью,
 
трава на лугах плодородных,
 
и улей на очень старом,
 
расщепленном молнией вязе,
 
злой пес, две упряжки мулов,
 
и овцы — тысяча разом.