Собрание сочинений
Итак, некоторые, читая это произведение задумываются о психическом здоровье автора. Зря! Психика у него сложной структуры, неопределенной фактуры и яркого цвета. Проведите психиатрическую экспертизу, и она покажет, что он здоров. Но не все так просто. Вот он обычный человек, но закрываются двери, закрываются окна, тухнет свеча (о круто, да?) и начинается погружение в глубины мозга, за грань нормального состояния, изменяется структура, фактура и цвет сознания. Все начинает двигаться, сверкать, кувыркаться. Структура постоянно изменяется, фактура меняется быстрее структуры, а цвет меняется быстрее структуры и фактуры вместе взятых. И пишется рассказ, и поется песня, и возникают мысли, безумные мысли, из того разряда безумства, когда безумно хочется жить, пить, любить, сверкать и не тухнуть (опять круто) как свеча. Но вот рассказ написан, песня спета, и не хочется возвращаться в нормальный мир, но надо. Потому что сложная структура на то и сложная, чтобы можно было выдумывать вещи, неподвластные настоящему безумцу. Фантазия великая вещь! Крутить вещами и людьми, быть понятым, но не до конца, быть мертвым, но не до смерти. Ко всему этому призывает сложная структура мозга.
Итак, благодарность - дочитавшим до конца,
сочувствие - поверившим мне,
восхищение - понявшим меня.
Искренне Ваш,
жутко сложный В.Киселев
Вова Киселев
ИНОПЛАНЕТЯНИН
- Доктор, я инопланетянин.
Инопланетянин был небрит, лыс, одет в телогрейку и смотрел исподлобья.
- Да-да, продолжайте.
- Ну, так вот, это, сижу я на нарах, а тут голос, это, говорит, мол, твое время пришло. Пора. Я говорю: "Чего пора?". А они говорят: "Тебя выбрали: Ты теперь инопланетянин". Ну я, это, испугался, говорю: "И что теперь?". А они: "Теперь ты можешь все!".
- Э-э, простите, а их, что было несколько?
- Кого?
- Голосов.
- Почему, один был вроде.
- Но вы же все время говорили "они".
- Они?
- Ну да - они говорят, они говорят.
- А ну да. Двое их было.
- Так вы же сказали один.
- Как бы один, а как бы и двое.
- Не понимаю.
- Так ведь инопланетяне - кто ж их разберет.
- Да, действительно. Дальше.
- А че дальше, дальше я стал сигналы издавать.
- Простите?
- Ну да, сигналы. Как заору среди ночи. На азбуку морзе похоже
- Да? А показать можете?
Раздаются непонятные звуки.
- М-да, действительно похоже. Еще что-нибудь?
- Да вот, это самое, могу предметы взглядом двигать.
- Очень интересно. Покажите.
Раздается шуршание. Удивленные возгласы.
- Изумительно! Да вы, Колченогов, не больной. Вы феномен.
- Однако, доктор, это что за должность такая?
- Позже! Позже, Колченогов! Еще что можете?
- Я много чего могу, доктор, - неприятно усмехнулся "инопланетянин".
- Вы со мной не шутите, Колченогов. Феномен не феномен, а в шизо сразу загремишь.
"Мишь-мишь" - раздалось эхо. В глазах у доктора потемнело на секунду, произошла вспышка, затем все стало на свои места. Колченогов поглядел на свой белый халат и усмехнулся. Доктор поглядел на телогрейку и взялся за голову руками. Колченогов нажал на кнопку - появился солдат.
- Увести заключенного.
- Да я - доктор!!! Доктор! Он вас обманывает! Это инопланетянин!!!
- Совсем крыша поехала, - сказал солдат.
- Притворяется, - сказал Колченогов и улыбнулся.
Вова Киселев
О смысле смысла
Слово цепляет слово. Смысл цепляет смысл. А если не смысла? Нет, не так. Смысл есть всегда, даже в полной бессмыслице. Скажем так: если смысл не прослеживается на поверхности, а теряется в глубине бессмыслицы, что тогда? А тогда нужно ловить смысл, гоняться за ним изо всех сил, а поимав, гордиться собственной проницательностью. Какой смысл в произведениях, в которых смысл лежит на поверхности, раскинув в стороны свои конечности? В них не только нет смысла, но и пищи для интеллекта. А голодный интеллект - это неприятная штука, я бы даже сказал лишенная смысла. Или, например, в чем смысл жизни? Ответ ясен - найти смысл жизни. А зачем его искать если он известен? Мозги взрываются от таких противоречий. Но это еще не самое страшное. Если искать смысл, там где его нет, то можно опуститься до большого занудства. А нет в мире ничего страшнее занудства. Где-то я это уже читал, или нет?
Итак какую основную мысль можно вынести из этого произведения? Да, кстати, может быть основная мысль - это и есть смысл? Нет. Мысли приходят и уходят, а смысл остается. Что-то я не то сказал. А что такое то? А что не то? Но это уже другая проблема.
И в конце задание для эрудитов: Подсчитайте количество употреблений в этом тексте слова "смысл", а так же однокоренных с ним слов.
Вова Киселев
БЕСКОНЕЧНАЯ ПАРТИЯ
Посвящается тебе,
Да-да тебе,
Кому же еще?
Играть в шахматы на льду - глупо и неэстетично. Но если вы все же занимаетесь этим, то берите с собой клюшку - хоть немного впишетесь в окружающий ландшафт. Представьте себе: двое мужчин, оперевшись на клюшки, окоченевшими пальцами передвигают фигуры, а их дыхание клубами пара уносится куда-то вверх. Рядом проносятся дети, неуклюже переставляя ноги в коньках на три размера больше, а временами и на четыре. Дети играют в хоккей, и иногда самые неуклюжие, не справившись со своим телом, с грохотом падают прямо на доску. Но мужчины не сердятся, они, улыбнувшись, отряхивают малыша, и заново расставляют фигуры. И партия начинается снова. Партия в которой не важен результат, а важен сам процесс игры. Переставляются пешки, слоны, кони, черные и белые, белые и черные. И так до следующего падения. И опять все начинается заново. Бесконечная партия, в которой нет ни победивших, ни проигравших, а есть только участники. Чем-то эта игра напоминает постройку карточного домика - один миг и все разрушено, и нужно начинать сначала, а чем-то это напоминает жизнь - одно слово и разрушена любовь, один выстрел и начинается война, одна мысль и заканчивается жизнь, даже скорее не жизнь, а существование отдельного индивидума в тесной оболочке вселенной. Но вернемся к нашей партии. Очень редко, примерно раз в столетие нашим шахматистам удается доиграть до конца. И тогда восходит новое солнце, играет новая музыка и возникает новая вселенная. И двое мужчин собирают фигуры и идут домой. И сидят они у камина, и курят трубку, а что в ней? Табак или что-то другое, неизвестно. Только блестят у них глаза, и громко они смеются, глядя как огонь пожирает королей и пешек, черных и белых, белых и черных, и трешит доска, и белое превращается в черное, а черное превращается в пепел и клубами дыма уходит куда-то вверх.