Игра тьмы

– Тебе нравится? – спросила дочь.
– Очень… очень современно…
– Да ну, что современного в цветочках и кринолинах?
Давно ли в голосе Мэдди появились эти ленивые насмешливые нотки? Так взрослый, познавший весь опыт мира, может говорить с очень маленьким и глупым ребенком.
Маргарет отложила вышивку.
– Тебе правда ничего не нужно, милая? – спросила Маргарет, врываясь в комнату дочери холодным декабрьским днем. – Я должна купить кое-что к Рождеству, просто никак…
– Конечно иди, мама, – сказала Мэдди. – Мой список у тебя? И постарайся найти что-нибудь посимпатичнее для Банти, она такая добрая…
«А по правде сказать, – думала Мэдди, – я бы подарила ей полный мешок пазлов… и чтоб ей всю жизнь их собирать… Хотела бы я посмотреть, как ей это понравится!» Она откинулась на подушку, проводила взглядом пробежавшую под окном мать. У церкви она сядет в автобус, метро, ее ждут шумные улицы и переполненные магазины, предрождественская суета лондонского Вест-энда. Времени хватит. Мэдди знала (в отличие от матери), что кухарка в половине третьего уйдет пить чай к своей приятельнице в дом миссис Крессвел, и по крайней мере один счастливый час Мэдди будет в доме совсем одна.
Она подтянулась повыше на подушках, порылась в ящике тумбочки в поисках контрабанды, которую пронесла к ней Элси. От Элси оказалось гораздо больше проку, чем от Банти, и Кресси, и прочих подружек. Она отложила алую помаду, тушь и тени, пудру и принялась рисовать на чистой канве своей бледной кожи то лицо, которой ей всегда хотелось увидеть в зеркале. Через двадцать минут она осталась довольна плодами своих стараний.
– Я так стара, я так стара! – пропела она сама себе.
Распустила неизбежную розовую ленточку и перекинула волосы волной через плечо. Потом сняла кружевную кофточку и белую фланелевую ночную рубашку и, наконец, надела наряд, добытый для нее бесценной Элси (бог знает где, хотя Мэдди подозревала, что она стянула его у кого-то из своих клиентов, – может, у этой противной миссис Монктон). Это была шифоновая черно-багряная ночная рубашка. Она оказалась великовата, но тем соблазнительнее спадала с плеча.
Все эти приготовления отняли немало времени, тем более что Мэдди то и дело приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание, а один раз – чтобы принять таблетку… Но к закату все было готово. Она выскользнула из постели, крадучись пересекла комнату и села в кресло под окном. Ловушка почти готова. (Или это не ловушка, а только приманка?) Оставалось одно.
Мэдди достала ножнички для вышивания и, стиснув зубы, воткнула острые концы себе в запястье.
Автобус пришлось ждать долго, а когда он подошел, то оказался переполнен. Маргарет протиснулась к дверям, стараясь не выронить сумки и пакеты. Она почти бежала по своей улице, мимо церковной стены, мимо кирпичной виллы миссис Монктон, мимо почтового ящика – и вдруг остановилась. На миг ей показалось, что впереди кто-то есть – не странный ли незнакомец Мэдди с красивым, похожим на череп лицом?
Но нет, там, в тени, два бледных лица… нет… ничего. Игра тьмы.
В прихожей она бросила пакеты и бросилась наверх.
– Вот и я, милая. Извини, что задержалась… Ох, Мэдди… Мэдди, милая, что ты делаешь тут в темноте?
Она включила свет.
– Мэдди, Мэдди, где ты? – прошептала она. – Что ты натворила?