Ересь Хоруса. Омнибус. Том 3
Нем’рон Филакс медленно кивнул.
— Когда я просматривал манифесты якорной стоянки и швартовые списки для транспортов наших легионов, то заметил, что пару дней назад на Марс прибыл Регул, эмиссар магистра войны по части Механикумов, с посланиями для генерал-фабрикатора. Так что звучит похоже на правду, — он улыбнулся Падальщику своей сверкающей серебром улыбкой. — Мне жаль, Дравиан.
Падальщик перевёл взгляд на Сальвадора, но лицо космодесантника было непроницаемо.
— Что ты предлагаешь? — наконец задал вопрос Сальвадор.
— Если существует проблема, — сказал Падальщик, — или угроза какого-либо рода, то я не считаю, что мы должны просто сидеть здесь и ждать. Наша помощь может быть полезна Механикумам.
— Если уж до этого дойдёт, я уверен, что генерал-фабрикатор к нам непременно обратится, — заверил Нем’рон Филакс Гвардейца Ворона. — Но, по правде говоря, боюсь, что в галактике найдётся довольно мало угроз, от которых могучий Марс не смог бы защитить себя.
— Последний набор инструкций предписывал нам заниматься ремонтом в башне-прецептории и ждать наших ремесленников Астартес, — сказал Сальвадор.
— Это было три дня назад, — напомнил ему Падальщик. — Три дня после отмены посвящения и три дня после исчезновения наших ремесленников Астартес. Ни записей-идентификаторов. Ни изометрии. Ни перехватов канта. Это ненормально.
— Мы гости здесь, — ответил Сальвадор. — Нас ничего больше не касается. Мы будем следовать полученным инструкциям до тех пор, пока не появятся новые.
— Я знаю, всё мы жаждем пройти посвящение, — вмешался Тибор Вентидиан, — получить «Машина Опус» на броню и вернуться к своим легионам. У всех у нас впереди длительные путешествия, — он посмотрел на Имперского Кулака Сальвадора, который недоумённо приподнял светлую бровь. — У большинства из нас впереди длительные путешествия, но давайте не будем на прощанье оскорблять наших милостивых хозяев Механикумов или проводить наши последние дни на Марсе в досужих домыслах.
— Наши последние дни на Марсе? — прогрохотал по ангару голос. Облачённый в выщербленную броню Тип-III Железный Воин Авл Скараманка грузно топал по решётчатому настилу. Чёрный балахон технодесантника-ученика был заткнут за магпояс наподобие церемониальной рясы, а толстые механодендриты извивались над головой, как вздыбившиеся хвосты. Серовато-коричневая броня Скараманки представляла собой мозаику из шевронов и серебристых широких дуг. На голове Железного Воина располагалась куча черепных разъёмов и настоящая корона из кабелей, а губы кривились в одной из хорошо известных ухмылок его примарха. — Ты прав настолько, насколько даже не подозреваешь, сын Ультрамара.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Вентидиан приближавшегося Железного Воина.
— Если хочешь узнать, где скоро загрохочут болтеры и будут лежать трупы, просто посмотри на небо, брат. Поищи знаки, — вскарабкавшись по ступеням, ведущим в вестибюль, он указал на Падальщика. — Поищи стаи, пирующие плотью, потому что у них есть нюх на смерть и тех, кто её приносит. Железный Воин бросил легионерам несколько инфо-планшетов, каждый из технодесантников-учеников выхватил себе по одному из воздуха, пользуясь своими сверхчеловеческими рефлексами. — Гнаус Аркелон… Вальвадус Спурсия… Алгернон Крипке — все ремесленники Астартес, приписанные к башне-прецептории. Все вызваны в храм-кузницу горы Олимп три дня назад, без сомнения, как и многие другие.
— И что? — отозвался Вентидиан, изучая инфопланшет. — Возможно, они на приёме у генерал-фабрикатора, или на какой-нибудь закрытой сессии.
— Это точно объясняет их отсутствие в сети, — криво ухмыляясь, ответил Авл Скараманка.
В отличие от многих других уроженцев Олимпии, Скараманка, по мнению Падальщика, не производил впечатления ни хама, ни выскочки. Из всех технодесантников-учеников на тридцатом этаже Авл Скараманка был лучшим творением ремесленника Астартес. Несомненно, Падальщик развил навыки до определённого уровня во время своей командировки на Марс, а Тибор Вентидиан добился самых высоких и устойчивых показателей в деле астротехнического оценивания за всю историю своего легиона. Филакс был непревзойдённым оружейником, а Имперский Кулак Сальвадор обладал почти врождённой способностью чувствовать боль повреждённого или неисправного механизмов, что в купе с усилением авто-системами и содействием духов подопечных ему машин позволяло ему выполнять наибыстрейший ремонт и находить лучшие решения даже при симуляции боевой обстановки.
Скараманка же был мастером во всех изученных им дисциплинах.
Он был мастером культа по литургическим знаниям и руническому искусству. Мастер кибернетических усовершенствований, поработавший даже над аугметикой самого Падальщика. Он был искусным архитектором, одарённым проектировщиком и инженером. Настоящий художник по части разрушительного оружия, получавший удовольствие от успехов в работе с древними плазменными и конверсионными технологиями, которые даже ремесленники из Механикумов не считали возможным улучшить. Он разбирался в тайных знаниях и обрядах благословенной активации, обслуживания, ремонта и полного восстановления даже самых сильно повреждённых в бою прославленных творений Омниссии.
И хотя когитатор рун-модуля генераториума крепости не доставил трудностей Авлу Скараманке, его настоящие таланты лежали в плоскости орудий войны от лезвия простейшего клинка до древних левиафанов космических флотов, и всевозможных лежащих между этими крайностями вооружений, техники и инструментов войны.
Он был рождающимся мастером кузни, без сомнения, с хорошими шансами на привлечение внимания Пертурабо, несмотря на то, что у примарха хватало кузнецов войны и технически одарённых сыновей. Эти дары были даны ему от природы, как и боевые навыки с тактическими задатками лидера, как и его улыбка, проистекавшая из манеры развязно вышагивать, как и сарказм, который он использовал при общении с другими.
— А не объясняет оно того, — продолжил Железный Воин, — каким образом приписанные Аркелону, Спурсие и Крипке части аугметики оказались на плавильных заводах Фаэтона, среди отправляющегося с планеты имущества и комплексах утилизации в землях Киммерии… Бионика Алгернона Крипке сейчас является частью как минимум семи других конструкций…
Легионер уставился в инфо-планшет, остальные присутствующие ошарашенно молчали.
— Где ты достал эту информацию? — спросил Тибор Вентидиан.
— Не из открытой сети, — ответил Скараманка, — можешь быть в этом уверен.
— Ты ослушался приказов ремесленников Астартес? — вмешался Филакс. — Ты покинул башню-прецепторию без кодов и разрешений?
— Ремесленники и наставники, отдавшие те приказы, мертвы, — сказал Падальщик, обращаясь к Саламандру.
Гвардеец Ворона посмотрел на Скараманку, который медленно покачал головой:
— Аркелон?
— Это было непросто, — заверил его Железный Воин, — но я нашёл его. Гено-идентификация показывает, что его останки были переданы и установлены в новую плоть для servitude imperpetuis (здесь, скорее всего — вечное рабство, прим. переводчика).
— Его… превратили в сервитора?
— Работающего в околоядерных шахтах Мемнонии.
— Похороненного, — отозвался Падальщик. Он кивнул Скараманке. — Они постарались сделать так, чтобы его не нашли.
— Они? — спросил Сальвадор, вставая в полный рост. — Кто они?
— Конкурирующие жрецы. Враждебные фракции. В рядах Механикумов всегда было довольно жестокое соперничество. Некоторые консервативные группы считают ремесленников Астартес и братьев по астротехнике техноеретиками, искажающими стремления Омниссии и попирающими святость духов машин во имя ведения войн.
— Это не разборки внутри культа, — сказал им Скараманка. Подключившись с помощью одного из своих механодендритов к рун-модулю, Железный Воин вывел на вокс-станции трескучий кант основного канала данных. Ангар зазвенел от визжащего безумия тёмного кода. — Это нечто намного большее, — настаивал Скараманка, перекрикивая какофонию. Он поднял бронированную перчатку. — Весь Марс вовлечён в это в той или иной степени, и мы, как следствие.