Катастрофа для байкера (СИ)

Во-вторых, Кузьмича я не послушалась ещё и потому, что холодно пока в юбках ходить, хоть и конец апреля. В салоне двери постоянно нараспашку, не погреешься. Он сам-то сидит у себя в подсобке с включённым обогревателем, потеет, а мы тут мёрзнем. Ну а в-третьих — я ему что, грид-гёрл[3]? Я своими ногами ему должна прибыль поднимать?
Нет, ну летом-то столько угодно, я и в купальнике могу показаться — но это должно быть моё собственное желание, а не дурацкий приказ сверху.
— Если завтра придёшь не в юбке, уволю на хрен. Поняла?
Грудь словно свинцом залили. Я с ненавистью взглянула на потное лицо. Пусть только попробует уволить, позвоню Зубченко и всё ему выскажу. Хотя я и так уже устала высказывать, а он только и знает, что твердить: «Да, в курсе, разберусь».
Тут за окнами салона мелькнул смутно знакомый силуэт, и я на миг отвлеклась от Кузьмича с его проповедью. Сердце почему-то подпрыгнуло.
В следующую секунду в салон зашёл Марк. Улыбочка на губах совершенно не наша, вся такая американско-дружелюбная, так бы и дала по роже.
Припёрся всё-таки. Что ему надо? Деталей для «дукати» у нас точно нету.
Тут он наткнулся взглядом на меня — и улыбка сползла с лица. Марк вытаращил глаза. Я не выдержала и усмехнулась.
Кузьмич обернулся, потом, похоже, решив, что это обычный зевака из тех, кто только смотрит и спрашивает, но никогда не покупает, снова посмотрел на меня:
— На фига ты мне сдалась тут, ничего не делаешь, только и знаешь, что глазки строить, безрукая идиотка! Думаешь, Зуб за тебя заступится? Да он таких, как ты, сотнями под откос пускает!
Марк отошёл к стеллажу, стал рассматривать товар. Блин, как же неприятно, что Кузьмич меня песочит при нём. Аж щёки загорелись от стыда и злости. Чего доброго, поверит, что я реально такая.
— Я тут побольше, чем вы, делаю вообще-то, — не сдержалась я. — Уж точно не дрыхну целыми днями в подсобке.
Марк обернулся. Расплылся в ехидной улыбке, гадина.
Кузьмич мгновенно рассвирепел:
— Ах ты шваль подзаборная, ты ещё тявкать на меня будешь! Да я тебя прямо сейчас отсюда выкину! — он попытался было схватить меня за плечи и тряхануть, но я, как угорь из рук рыбака, выскользнула из его лап и отпрыгнула в сторону.
Кузьмич попёр на меня, я отбежала за мотоцикл, хотела было закричать. Тут Марк качнулся от стеллажа вбок, как-то мягко и ласково поймал Кузьмича за руку и заломил, заставив взреветь от боли.
Не дожидаясь, пока он начнёт сыпать матом, негромко предупредил:
— Ещё раз тронешь её — и вылетишь отсюда ты.
Отпустил его — Кузьмич, ошеломлённый, ничего не понимающий, развернулся и набычился.
Марк сунул ему прямоугольник своей визитки. Взгляд у него был ледяной, у меня аж мурашки по коже пошли.
— Вам должны были позвонить, что я приду. Я Марк Реутов, очень приятно, — у него аж желваки на челюстях перекатились, так ему было «приятно».
В следующий миг он перехватил ладонь ошарашенного Кузьмича, крепко сжал, и лицо того снова исказилось от боли.
— Ты… вы… ты… — я первый раз видела, чтобы он так проседал в напоре.
— Где тут можно поговорить? — спросил Марк деловито.
Кузьмич неловко кивнул в сторону подсобки. Его лицо темнело прямо на глазах.
Марк пошёл первым, Кузьмич за ним. Даже не пригрозил мне кулачищем, как часто делал. Я молча проводила их взглядом.
Из отдела мотосервиса выглянул наш механик. Сегодня была смена Потапыча, парня немногим старше меня.
— Я всё правильно расслышал? — спросил он у меня. — Марк Реутов? Рэй?
— Рэй? — мне это прозвище ничего не говорило. Хотя сейчас я вспомнила, что на визитке было напечатано золотыми буквами: «Ray». Я подумала тогда, это что-то вроде логотипа.
— Ну тот чувак, который сорвал куш на итальянских нелегалках три года назад. Пришёл чёрной лошадкой и взял призовой фонд в несколько сотен килобаксов. Он же наш был, из России. Марк Реутов. Ты чего, об этом вся тусовка столько болтала!
Я смотрела на него в странном ступоре. Рэй, Рэй… ну да, что-то слышала. Но какой-то там мотогонщик в Италии, пусть и ухитрившийся взять приз — всё это было так далеко, что фактически прошло мимо меня.
— Так это правда он сейчас приходил?
— Вот его визитка, — я выцепила из кармана прямоугольный кусочек. Так и есть, Марк Реутов. В углу золотое «Ray». И мельче, белыми выпуклыми буквами, почти незаметно, по-русски: «Рэй».
Но я всё ещё не могла поверить. Нет, он правда круто гонял. И его мотик, «дукати» — итальянская марка. Но чтобы взять приз на гонках, пусть даже нелегальных?
А вот величина приза на меня почему-то не оказала особого впечатления. Слишком большие цифры сложно осознать реальными.
— Офигеть, — Потапыч всё восторгался. Вертел в руках визитку, чуть не облизывал её.
— Ой, да ещё чёрт надвое сказал, что это тот же самый, — у меня испортилось настроение, и я отобрала у него визитку. Засунула в задний карман.
Почему-то мне не хотелось, чтобы Марк и впрямь оказался бы тем парнем. Это делало его не просто красавчиком и бабником, но красавчиком и бабником с большими деньгами. Такие не катают по ночным трассам, не подвозят выгнанных из дома девушек, а плавают на яхтах, окружённые моделями.
Но зачем он к нам-то припёрся? Любопытство мучило, но я занялась рабочими делами. Вынырнула из них, когда дверь подсобки открылась.
Первым вышел Марк, Кузьмич следом. Ловко обогнул его, жестом попросил подождать, позвал меня и Потапыча. Марк шагнул навстречу, когда мы, недоумевая, собрались.
С кислым видом Кузьмич заявил:
— Рад представить вам нового управляющего салоном, Марка Реутова.
Новый… что?!
Я переглянулась с Потапычем, и, мне кажется, на наших лицах были чисто противоположные эмоции. У него — неверие, восторг и блаженство, у меня — ужас, паника и армагеддон.
Наш новый босс? Реально?!
Марк пожал Потапычу руку. Тот восторженно схватил её обеими руками, затряс и выдал:
— А вы тот самый Марк Реутов, который взял приз под Миланом три года назад?
Я молча сделала фейспалм. Марк расплылся в улыбке:
— Не знал, что об этом так широко известно. Приятно.
Потапыч ещё что-то нёс, от восторга захлёбываясь словами. Марк послушал-послушал, похлопал по плечу, а потом подошёл ко мне:
— Какая встреча. Не думал, что ты так здесь и работаешь, дочка Лесника.
— А я не думала, что ты сегодня сюда заявишься, — я сложила руки на груди. Прищурилась: — Ещё и в качестве нового управляющего? Это что же, ты теперь вместо Кузьмича будешь?
Он оглянулся на упомянутого Кузьмича.
— Не вместо, а вместе, — улыбнулся мне чуть свысока. — Кузьмин останется, просто будет выполнять мои приказы.
Останется так останется. Я мысленно пожала плечами. Больше занимало другое.
Итак, Зуб наконец нашёл управляющего. Вот это новости. Но, блин, почему Реутов! Это ж каждый божий день придётся видеть его наглую рожу.
Хотя мне понравилось, как он справился с Кузьмичом. Тот привык, что никто не смеет ему возразить, в последнее время вконец распоясался. Лишь бы Реутов не потребовал от меня дефиле в купальнике, когда Кузьмич поделится с ним своими ценными маркетинговыми мыслями. Потому что что-то мне подсказывает: ему бы идея понравилась.
Остаток дня Марк почти не высовывался из подсобки. Сидел, разбирался с бумагами, расспрашивал Кузьмича обо всём, загонял его к чертям, тот даже и думать забыл ко мне цепляться (обычно Кузьмич, если не спал, только этим и занимался).
В очередной раз, когда он, вытирая пот, появился из подсобки, то подозвал меня:
— Эй, сбегай в кафе, кофе ему принеси. Вот деньги.
Я подавила внутренний протест: что я им, секретарша, что ли? Молча взяла купюры. Кузьмич сел на моё место за кассу.
Это меня немного повеселило. Сосланный из подсобки, он выглядел жалко, как бездомный. Так ему и надо, а то привык, что ему всё можно.
Какой нужен кофе, я не знала, купила простой чёрный американо. Взяла сливки в пластиковых контейнерах, две трубочки сахара. Пусть сам мешает, если хочет.