Вейская империя (Том 1-5)

Парни стояли у избы притихшие и злые, глядя исподлобья на господ, и хуже всех глядел на Бредшо высокий парень в синей рубахе: видимо, жених девушки. 
На пороге избы Бредшо встретился Шавия: 
- Это правда, что Даттам возьмет с вас 50% за провоз золота в империю? 
Как уже было сказано, между Ванвейленом и Даттамом был намечен поручительский договор, согласно которому один купец доверял другому купцу везти его имущество, а прибыль делили пополам. Таким образом юридически золото в империю ввозил Даттам. 
- Трудно сказать, - признался Бредшо. - Я еще не подписал договора, а других способов нет. 
- Отчего же нет? - возразил Шавия. - Даттам повезет в империю серебро из здешних копей. Предложите Даттаму следующее: вы продаете ему золото за серебро и одновременно заключаете контракт на последующую продажу серебра за золота, уже в империи. Для Даттама эта сделка все равно выгодна из-за комиссионных, а монополии на ввоз серебра в империю у храма нет. 
Помолчал и добавил: 
- Только не говорите Даттаму, что это мое предложение. 
На следующее утро Даттам и Бредшо завтракали в избе, и Даттам выговорил Бредшо, что тот дал девице целых два ишевика. Бредшо отвечал, что это потому, что она оказалась девушкой. 
- А-а, ну это другое дело, - протянул Даттам и закричал хозяйке, чтобы та закрыла вьюшку. 
- А вы, господин Даттам, вы еще не раздумали брать нас с собой в империю? 
- Не раздумал, - сказал Даттам, - но все упирается в ваше, Сайлас, упрямство. Вы не хотите подписывать доверительный договор, а я не могу пустить в империю другое золото, кроме как принадлежащее храму. 
- Очень хорошо, - сказал Бредшо. - Я хочу сделать так: мы подпишем договор, что я продаю вам золото взамен серебра из здешних копей, а потом мы подпишем форвардную сделку на продажу вами золота за серебро, уже на территории империи. 
Глаза Даттама бешено блеснули, и он треснул рукой по столу, отчего стол крякнул и присел. 
- Так! - сказал Даттам, - это кого же я должен благодарить за совет? Никак этого выродка Шавию? 
- Шавия тут не при чем, - взъярился Бредшо, - стыдитесь, Даттам! Хоть один раз заработайте деньги честно! 
- Мне не нужно честно, мне нужно много, - ответил Даттам. 
На следующий день договор был подписан. 
Два дня не случалось ничего, о чем стоит рассказывать. На пятнадцатый день путешествия въехали в графские земли. Бредшо сказали, что земля и все, что на земле отсюда до границ, принадлежит Оско Стрепету. Никто, однако, не подумал ему объяснить: все, что на земле, - это одно, - все, что под землей - совсем другое. А все, что под землей, по-прежнему принадлежало богу Варайорту, шельмецу и обманщику. 
Граф был, по общему мнению, человек алчный, жадный до денег и трусливый, потому что ему было нелегко убить человека. Крестьян своих он согнал с полей, обнес поля изгородями, а шерсть продавал храму. Кроме того, торговал с храмом серебром и железом. Даттам послал эконома Шавию вперед с известием, что к вечеру караван будет в замке, с Шавией поехали двое бывших дружинников Марбода: Торхерг Бычья Кость и его брат. 
А Даттам и Бредшо ехали рядом, впереди каравана. 
На Бредшо был парчовый кафтан с плетеной тесьмой, стянутый серебряным шнуром, красные штаны и поверх кафтана - легкая кольчуга, подарок Даттама. За спиной, - меч с серебряной перекладиной, сафьяновые сапожки. Конь под Бредшо был серый, с белой полосой по хребту, и заморский торговец уже выучился ловко на нем ездить. "Впрочем, какой торговец, - подумал Даттам, оглядывая спутника, - это если нельзя - торговец, а если можно разбойник. У простых народов эти две вещи неотличимы, это только в королевстве вроде здешнего рыцарям запрещено торговать, а позволено лишь грабить". 
- Расскажите мне о вашей империи, - попросил Бредшо, - сколько лет ее порядкам? 
Даттам наклонился, потрепал по холме коня. 
- Законы империи, господин Бредшо, вечны и неизменны, как она сама. Две тысячи лет назад император Иршахчан отменил в стране "твое" и "мое", и с тех пор из нее исчезли зависть, злоба, корысть, и прочая и прочая, глаза Даттама сузились. - Две тысячи лет назад! Запомните! И не путайте, пожалуйста, его с сыном основателя нынешней династии, тоже принявшим тронное имя Иршахчана и также отменившим "твое" и "мое". 
Бредшо подумал. 
- Ага, - спросил он, - стало быть, император Иршахчан Второй только восстанавливал законы, а не учреждал новые? 
Даттам кивнул. 
- И с тех пор за два столетия законы не менялись? 
- Ни одной священной буквой. Правда, иногда приходится уточнять значения некоторых слов в законе. 
- Каких же? 
- Например, в законах Иршахчана сказано, что воины Великого Света не положат оружия, пока не дойдут до пределов ойкумены. Но государь Меенун пояснил, что "ойкумена" значит не "весь обитаемый мир", а "весь цивилизованный мир". А так как цивилизованный мир, как известно, совпадает с границами империи, то получилось, что войско уже дошло до пределов ойкумены и что по этому случаю можно отменить и войско, и налоги на его содержание. 
- Экономно, но неразумно, - заметил Бредшо. 
- Очень разумно, - возразил Даттам. - Государь Меенун немало посулил войску, чтобы оно возвело его на престол, и боялся, что кто-то посулит еще больше. Как сказано в официальной хронике, государь Меенун "умел отличать важное от второстепенного". Понимал: справедливый государь на троне - вот это важно, а одна-другая разоренная провинция - дело второстепенное. 
- И с тех пор в империи нет войска? 
- Никакого! Только охранные поселения. Это что! При государе Иршахчане и тюрем не было, были только покаянные селения. 
Даттам помолчал, подправляя уздечку. 
- Да, сначала слово, а потом толкование. Знаете, сколько тысяч жизней сохранил доклад о несовпадении объемов понятий "преступная взятка" и "добровольный дар признательного труженика"? Или, например, в законах Иршахчана Второго сказано: Государь должен "менять высшие посты каждые три года". И вот век назад языковеды выяснили, что при Иршахчане Первом фраза значила "назначать высших чиновников каждые три года". Чувствуете разницу?