Мартиролог. Дневники

Лариса была у Сизова, и тот сказал (если она не сочиняет), что ему нравится — «очень нравится» «Белый день».
Уже появилась первая (после выхода «Андрея») статья о фильме в «Комсомолке». Некоего Гр. Огнева. Подлая статья. Которая лишь привлечет к фильму публику. В газете не объявлено, что идет «Рублев». В городе ни одной афиши. А билетов достать на картину нельзя. Звонят разные люди и, потрясенные, благодарят.
На с. 66: Андрей Тарковский, Москва
  
1972
   
Январь — февраль 1972
 
12 января Москва
Вчера Н. Т. Сизов продиктовал замечания и претензии к «Солярису», накопленные в разных инстанциях — в отделе культуры ЦК, у Демичева, в Комитете и Главке. Этих замечаний я записал 35. Вот они, эти замечания. Их очень много, и они (если их выполнить, хотя это и невозможно), разрушили бы до основания картину. То есть история более страшная, чем с «Рублевым».
Итак, замечания следующие:
1. Прояснить образ Земли Будущего. В фильме, мол, неясно, каково оно будет (будущее).
2. Нужно показать пейзажи планеты будущего.
3. Из какой формации летит Кельвин? Из социализма, коммунизма, капитализма?
4. Снаут не должен говорить о нецелесообразности (?) изучения космоса. В результате создается тупиковая ситуация.
5. Изъять концепцию Бога. (!?)
6. Энцефалограмма должна быть доиграна до конца.
7. Изъять концепцию Христианства. (!?)
8. Заседание. Изъять иностранцев-исполнителей.
9. Финал:
13 января
Нельзя ли или
а) сделать реальное возвращение Криса в отцовский дом,
б) сделать ясным, что Крис выполнил свою миссию.
10. Не должно иметь оснований то, что Крис бездельник.
11. Мотив самоубийства Гибаряна (вопреки С. Лему) должен заключаться в жертве ради своих друзей-коллег. (!?)
12. Сарториус как ученый — антигуманен.
13. Не надо, чтобы Хари становилась человеком. (?!)
14. Сократить самоубийство Хари.
15. Не нужна сцена с Матерью.
16. Сократить сцены «в кровати».
17. Убрать кадры, где Крис ходит без брюк.
18. (?!) Сколько времени ушло у героя на перелет, возвращение и работу.
19. Сделать вступление (текстом) к фильму (из Лема), которое бы все объяснило. (?!)
20. Восстановить из режиссерского сценария разговор Бертона и Отца об их молодости.
21. Вставить цитаты Колмогорова (о конечности человека). (?)
22. «Земля» — длинна.
23. Ученый совет похож на суд.
24. Уточнить в заседании ситуации для сюжета.
25. Сделать перелет на «Солярис».
26. Почему они (Снаут и Сарториус) опасаются Криса.
27. Нет того, что автор ситуации — Океан. (?)
28. Так гуманна наука или нет?
29. «Мир непознаваем. Космос не может быть понят. Человек должен погибнуть».
30. «Зритель ничего не поймет».
31. Что такое Солярис? И гости?
32. Уточнить необходимость контакта…
33. Кризис должен быть преодолен.
34. Почему исчезла Хари? (Океан понял.)
35. Вывод из фильма: «Не стоит человечеству таскать свое дерьмо с одного конца Галактики на другой».
Весь список этого бреда был заключен следующими словами: «Больше замечаний не будет»…
Сдохнуть можно, честное слово!
Это какая-то провокация… Только — что они хотят? Чтобы я отказался от переделок? Зачем? Или на все согласился? Они же знают, что этого не будет!
Ничего не понимаю…
21 января
Никак не могу взять в толк, что они хотели сказать, вернее, имели в виду, давая мне эти поправки. Выполнить их нельзя, это развалит весь фильм. Не выполнить? Все это носит характер провокации, смысла которой я не могу понять. Я решил сделать поправки, которые или входят в мои собственные планы, или не разрушат ткань фильма. Если их это не удовлетворит, я ничем не смогу им помочь.
Был на приеме у Ермаша, ни слова не говорил о «Солярисе» и поправках. Спросил у него, подпольный ли я режиссер, и когда кончится травля, и буду ли я дальше снимать два фильма за один год — тьфу! Даже рука не поднялась написать правду: два фильма за десять лет!!! Ермаш ответил, что я вполне советский человек и что я мало работаю — безобразие. Я сказал, что в таком случае защищайте меня и обеспечьте работой, иначе я сам буду себя защищать.
Им все-таки придется выпустить «Солярис». Если они не хотят скандала весьма серьезного, потому что я не намерен сидеть без работы и молчать в тряпочку, глядя на конституционные нарушения. Боже, но какими же надо быть кретинами, чтобы сделать подобные замечания!
23 января
В объединении при моем участии был сочинен список принятых поправок. Мы его выполним, тем более, что все эти поправки почти такие же демагогические, как и замечания, которые я получил.
Ходят слухи о том, что наше VI объединение будет перестроено по принципу Чухрая. Если это так, то «Белый день» надо делать у нас. Чухрай человек неверный и подозрительный.
«Рублев» сейчас идет во Владимире с очень большим успехом. Перед кино толпа, и билетов достать невозможно.
Лариса была в Ровно и договорилась о газике.
9 февраля
Сегодня последний день озвучания в связи с поправками. В шести местах мы переозвучили текст сцен, но у меня такое впечатление, что что-то «не прояснилось» (терминология комитетских работников). Т. е. поправки формально сделаны, но примитивнее картина не станет. Это может напугать Сизова.
Не знаю. Я больше, во всяком случае, постараюсь ничего с картиной не делать.
Кажется, «Белый день» я буду снимать в своем объединении (оно тоже хочет перейти на хозрасчетный принцип. Посмотрим). Запуск в августе-сентябре с Вадимом. Картина будет трудная: надо будет «раздеваться», а Вадим не настолько мне близок <…>, чтобы довериться ему. <…>
Пригласить на картину Рерберга? <…>
14 февраля
Будто бы Иванов (!?) сказал при Сизове о том, что «Солярис» надо отправить в Канны на фестиваль. При чем тут Иванов? Видно, здесь поглубже причина.
В «Белый день» вставить Куликово поле и «Я в детстве заболел…».
15 февраля
Картину отправили в Комитет. Без обсуждения. Сегодня звонил Сизов, сказал, что картина стала гораздо лучше, стройнее. Но намекал на то, что надо ее еще сократить. Я буду бороться. Длина сейчас является уже эстетической категорией.
17-го пойду к Сизову. Он просил. У него есть разговор ко мне. Терпеть не могу сюрпризов: они всегда неприятны.
Устал я, в апреле мне исполнится 40 лет. Но ни покоя, ни тишины нет. У Пушкина вместо свободы были «покой и воля», а у меня и этого нет. В доме содом, шум, вечная уборка, крики, беготня. Работать очень трудно. А думать невозможно. <…>
В связи с выходом «Рублева» получаю письма от зрителей, некоторые очень интересные. Зрители конечно, все поняли, как я и ожидал.
Рассказ: «Человек, получивший возможность стать счастливым. Он боится воспользоваться ею, ибо считает, что счастье невозможно и что счастливым может быть лишь сумасшедший. Кое-какие обстоятельства убеждают нашего героя и он решается на то, чтобы воспользоваться возможностью и чудесным путем стать счастливым. И становится сумасшедшим, приобщается к миру сумасшедших, которые, может быть, вовсе не только сумасшедшие, но и обладают способностью быть связанными с миром нитями, не доступными человеку нормальному».
Меня уже много лет мучает уверенность, что самые невероятные открытия ждут человека в сфере Времени. Мы меньше всего знаем о времени.
16 февраля
Кино, конечно, находится сейчас у нас в исключительно ничтожном виде. Пользуясь тем, что деньги на него дает государство, оно же само топчет его замыслы, упивается бездарной и спекулятивной мутной жидкостью. Орденоносцы и облеченные званиями, не умеющие связать двух слов, превратили наше кино в руины, на которых догорают обломки каких-то конструкций. Просматривал недавно историю довоенного итальянского кино. Боже мой, как это похоже на историю советского кино! Никогда еще мы не впадали в такое ничтожество.