Эмили и поэтическое совершенство
- А, так это мисс Мередит, - проговорил он, подойдя к ней. - Мистер Брендон не говорил, что кто-то остается на сверхурочную работу в вечернее время.
- Вероятно, мистер Брендон забыл, - сказала Эмили, удивляясь той легкости, с которой ложь скользнула с ее губ. Затем одна мысль неожиданно подтолкнула ее: почему останавливаться только на одной этой лжи? Даже с помощью грузового лифта ее задача не будет легкой. Ну разумеется! - Мистер Брендон просил вас помочь мне, в том случае, если мне понадобится помощь, - сказала она. - И я боюсь, что помощь мне понадобится большая!
Сторож нахмурился. Он обдумывал подходящую к сложившейся ситуации выдержку из общих условий договора, выдержку, гласящую, что никогда не следует рассчитывать на то, чтобы привлекать ночного сторожа к занятиям, подрывающим репутацию его служебного положения - другими словами, к работе. Но на лице Эмили было выражение, которого он никогда не замечал на нем раньше - выражение холодной решимости, ни в малейшей степени не подвластное никаким статьям трудового договора. Он вздохнул.
- Хорошо, мисс Мередит.
- Ну, так что вы о них думаете? - спросила Эмили.
Испуг мистера Брендона следовало видеть. Его глаза чуть выпятились, а челюсть отвисла на добрую четверть дюйма. Но он более или менее справился с артикуляцией, произнеся лишь:
- Слишком анахронично.
- О, это все из-за одежды, относящейся к иному периоду, - заметила Эмили. - Позже, когда позволит бюджет, мы сможем купить им современные деловые костюмы.
Мистер Брендон бросил украдкой взгляд на водительское место бьюика цвета морской волны, рядом с которым стоял, пытаясь мысленно представить себе Бена Джонсона в тонах двадцать первого века. К собственному удивлению, он счел, что это будет весьма неплохо. Его глаза вернулись на место, и начал восстанавливаться дар речи.
- Может быть, в этом что-то и есть, мисс Мередит, - сказал он. - И мне кажется, совет будет доволен. Знаете, ведь на самом деле мы не собирались выбрасывать поэтов на свалку; все дело было в том, что мы не могли найти для них практического применения. Но теперь...
Сердце Эмили ликовало. В конце концов, в вопросе жизни и смерти это была минимальная цена, которую следовало заплатить...
После ухода мистера Брендона, она обошла своих подопечных. Роберт Браунинг выдал свое обычное: "Утром в семь; склоны холма как поле жемчужной росы" в ответ на ее приветствие, хотя его голос звучал чуть приглушенно изнутри Паккарда 1958 года, а Вильям Купер произнес очень резко со своего нового роскошного возвышения: "Почти двенадцать лет прошло, как наше небо тучи скрыли!". Эдвард Фицджеральд создавал впечатление, что он сломя голову мчится мимо в своем Крайслере выпуска 1960 года, и Эмили сурово нахмурилась на его излишнюю привязанность к кабачку Хайяма. Альфреда, лорда Теннисона, она приберегла на конец. Он выглядел вполне естественно за рулем своего Форда образца 1965 года, и случайный наблюдатель наверняка бы предположил, что он был так занят ездой, что не видел ничего, кроме обремененной хромом задней части ближайшего к нему впереди идущего автомобиля. Но Эмили знала его гораздо лучше. Она знала, что на самом деле он видел Камелот, и остров Шелот, и Ланселота, скачущего с Гиневрой по цветущим долинам Англии.
Ей очень не хотелось прерывать его мечтания, но она была уверена, что ни о чем другом он не думал.
- Доброе утро, лорд Альфред, - сказала она.
Величественная голова повернулась в ее сторону, и глаза андроида встретились с ее глазами. Казалось, по каким-то причинам они стали ярче, а его голос, когда он заговорил, был звонким и громким:
Старый порядок уходит, и новый на смену идет,Так Бог, в многообразье, пред нами предстает...