Верь мне (ЛП)

Затем волосы немного отрастают. Появляется больше татуировок. Черепа и скрещенные кости. Рычащие собаки, с чьих пастей капает слюна. Цепи на его шее и руках. На запястьях вытатуированы толстые наручники, словно он закован в тюрьме.
Мои глаза двигаются дальше, разглядывая следующий набор фотографий. Теперь его волосы длинные, спускаются за плечи, и это тот же ярко-золотистый оттенок, что я помню, когда мы были детьми. Татуировки обретают более религиозную тематику. На спине появляется рисунок человека с головой, озаренной, словно икона. Слово Сантино занимает пространство между его плечами, написанное красивым шрифтом. У ног этого человека цветы и дети.
Две стороны его тела несут в себе абсолютную противоположность.
Подхожу к этому фото и прикасаюсь к его спине, прослеживаю линии по его позвоночнику.
— Это он.
Я и сама догадалась.
Мои глаза покидают изображение и переходят к следующему набору фото. Я впитываю все это, поскольку он стареет у меня на глазах. У него то больше, то меньше волос. Больше шрамов. Больше татуировок. И когда я дохожу до конца, он полностью усыпан татуировками. Каждый вопрос, который у меня был к нему, выложен на этой стене. Ответы за десять лет.
— Когда я сказал, что у меня есть больше информации, я это имел в виду, — Джекс хмурится. — Ты сказала, что хочешь знать, верно?
Киваю.
— Хорошо, тогда позволь мне провести тебя через это.
Обнимаю себя, когда мое тело начинает дрожать.
— Я встретил Ника Тейта, когда мне было пятнадцать. Как и ему. Думаю, из того, что ты рассказала мне ранее, это был тот же год, когда ты встретила его?
— Скорее всего.
Джекс прочищает горло.
— Я знал его как подростка из Бруклинского района, в котором я жил приемным ребенком. Мой приемный брат и я вместе вышли из колонии для малолетних преступников, избежали социальных служб, и оба закончили тем, что нас усыновил Макс. Мы дружили с Ником пару месяцев. Он появился из ниоткуда. Но я был молод и не представлял, что скрывается за пределами моего маленького мира. Я понятия не имел, что могущественные люди могут использовать детей для самой грязной работы, которую только можно себе представить.
Я качаю головой.
— Нет, тогда он был с Харпер. Она рассказывала мне. Они близнецы, и она говорила, что они неразделимы. Он никогда не отлучался от нее надолго, потому что у нее были приступы паники, и она нуждалась в нем. Все стало серьезно, когда она бросила Организацию и отделилась. Но это случилось, лишь когда ей исполнилось восемнадцать.
— Я понятия не имею, что он делал, когда меня не было с ним, Саша. Если он был со своей семьей, это было временно. Потому что я говорю тебе, что он постоянно отирался в моем районе в течение нескольких месяцев. Он появлялся на несколько дней, затем исчезал на неделю или больше. Он почти никогда не учился в школе, хотя числился там. Поэтому, может быть, он ездил домой.
— Как он мог просто поехать домой? Они жили на мегаяхте у берега океана, Джекс.
— Мне все равно, Саша, — отвечает он, насмехаясь над моим именем. — Я, мать твою, рассказываю тебе то, что есть. Так что перестань пытаться оправдать его и выслушай.
Я заставляю себя закрыть рот. В основном потому, что я лучше посмотрю на фото на стене, чем стану спорить. Ник. Наконец-то я вижу, что с ним стало.
— У нас с моим братом Джейкобом был младший брат. Майкл. Нас всех воспитал Макс Барлоу. Однажды мы с Джейкобом нашли Майкла в молодежном центре. Это было до того, как мы узнали Ника. До того, как мы даже узнали, кто такой Макс Барлоу. И мы были командой, знаешь? Джейк, я и Майкл. Майкл был всего лишь малышом, но, Боже, он был суровым. Типа супержестким. Мы с Джейком держались за него из-за этого. Мы были сиротами, уличными детьми. Без ожиданий, без надежд. Жизнь походила на дерьмо.
— Макс появился на горизонте вскоре после того, как мы трое объединились. Он хотел усыновить Майкла, а тот сказал, что не пойдет никуда без своих старших братьев. Вот как Джейк и я получили самый удачный перерыв между переездами, который может получить приемный ребенок. Мы обрели постоянный дом.
— Что случилось с твоими братьями? — Теперь я погрузилась в его историю. Представляла его жизнь в детстве.
— Джейк... — Он колеблется. — Он...
— Что?
— Забудь про Джейка. Я хочу рассказать тебе о Майкле. Потому что через некоторое время после того, как мы все поселились в нашей новой жизни, появился Ник. Ник Тейт. Он даже не скрывал свое настоящее имя. И теперь мне приходится спрашивать себя, почему он это сделал.
— У нас нет свидетельств о рождении. У Харпер его никогда не было. Ее не существовало на самом деле. Так она говорила. У меня уже были поддельные документы, но нам приходилось подделывать документы и для нее. Удостоверение личности, паспорт. Прочее.
— Полагаю, это имеет смысл, — произносит Джекс. — Но за эти годы у меня появилась своя собственная теория. И я думаю, что он использовал свое настоящее имя, потому что хотел, чтобы мы знали, кто он.
— Зачем?
— Гордость? Чтобы похвастаться?
— Чем похвастаться?
— Убийством Майкла в его собственной постели.
Мой живот сжимается, пока я перевариваю его слова.
 — Что?
— Он пришел в наш дом как друг. Обманывал нас неделями. Узнавал нас. Играл с Майклом. Втирался к нему в доверие. Мы пригласили его на ужин. И вот однажды ночью он вошел в дом, застрелил моего брата, как наемный убийца, и исчез.
— Нет, — выдавливаю я. — Ты его видел?
— Нет, но это был он.
— Откуда ты знаешь? Потому что Ник Тейт не тот...
— …тип парней? — смеется Джекс. — Ты понятия не имеешь, кто такой Ник Тейт, Саша. Ни единого. Но я расскажу тебе об этом прямо сейчас. Потому что на протяжении нескольких десятилетий у нас был человек внутри Мара Перро. С момента создания этой банды шпион присматривался к каждому шагу. Это то, что делает Макс Барлоу. Он король проникновения. Его люди в каждой западной банде в США, Мексике, Канаде, Южной Америке, Центральной Америке, России, Молдове... Назови любую страну, кроме исламских, и шпионами в них будет управлять Макс Барлоу. Единственная, куда мы не смогли проникнуть, это...
— …Организация, — произношу я словно мертвая. Мой мир был темным, но эта комната проливает новый свет на все. Не уверена, что мне нравится этот свет.
— Да.
— Тебе нужен шпион в Организации?
— Нет, Саша. Мы не хотим терять время, проникая туда. Зачем? Зачем беспокоиться об этом, когда у нас есть ты?
Я слышу слова, но игнорирую их и концентрируюсь на шрамах Ника. Что с ним произошло? Он заставил их сражаться? Его пытали? Заставляли ли они его делать это?
Или он был с ними с самого начала? Он лгал мне?
Джекс берет меня за руку и помещает в нее что-то. Я смотрю на золотой значок, обтянутый кожей. К нему прикреплена цепочка, а под ним пластиковое удостоверение типа кредитной карты.
— Это тебе, — говорит Джекс.
Мгновение я смотрю на значок. Затем на удостоверение. На нем моя фотография. Мое полное имя — Астон, не Черлин — и некоторые причудливые, аутентичные символы.
— Какого черта?
— Ты не обязана принимать его, Саша. Пока. Но подумай об этом. Ты могла бы изменить ситуацию.
Я смотрю на него. Теперь все мое тело замерзает, и я начинаю дрожать.
— Ты хочешь, чтобы я достала для тебя Ника, не так ли? Ради мести, потому что думаешь, что он убил твоего младшего брата.
— Я знаю, что это сделал он.
— Ты не знаешь, Джекс. Если он не скажет тебе, ты не узнаешь. И что, черт возьми, случилось с презумпцией невиновности?
— А что случилось с понятием «мой дом — моя крепость»? Разве мой брат не имел право на жизнь, свободу и стремление к счастью? Ник Тейт забрал его. Ник Тейт убил сотни людей...
— Как и Джеймс, Джекс. Так что, когда я закончу с Ником, ты захочешь, чтобы я отправилась за Джеймсом? Харпер тоже в твоем охотничьем списке? А Мерк? Ты действительно привел меня сюда, чтобы попытаться уговорить меня сдать тех, кто чуть не умер ради меня?