Собачий вопрос

– Позвольте, позвольте! – поднимается со своего места дворняга-секретарь. – Я запрещаю облаивать государственную власть. Решение принимало городское самоуправление, на него вы и лайте, а на правительство – нельзя.
– Эх, будем лаять, если понадобится, даже на господа бога, – хрипло тявкает палилулец с репьями на хвосте.
– Успокойтесь! – рычит председатель.
– Гав! – лает одноглазый пес с городской окраины.
– Гав, гав! – присоединяются к нему еще несколько голосов.
– Позвольте, вы это в адрес полиции? – спрашивает секретарь.
– Тише, ради бога! – призывает председатель и встает на задние лапы, чтобы окинуть взглядом собрание.
В этот момент возникает какая-то сутолока. Слышится лай, визг, собаки сплетаются в клубок, кусаются, царапаются, душат друг друга.
– Что такое, в чем дело? – рычит председатель.
– Что там происходит?
– Безобразие! – зло отвечает хромая собака. – Ужасное безобразие: эта болонка принесла с собой кусок ветчины, и теперь из-за него все передрались.
– Что же вы, это вам не обструкция в парламенте, чтобы приносить с собой еду. А где эта проклятая ветчина?
– Ее проглотил пес с репьями на хвосте.
– Ну и пусть, на здоровье! – лает оратор с Нового Селишта, хотя у самого слюна так и струится из пасти.
– Прошу вас, господа, приступим к повестке дня!
– призывает председатель.
– К повестке дня, к повестке дня! – рычит собрание.
Слово попросила хромая собака, но едва она начала свою речь, как вдруг на улице послышался треск, грохот и визг. В ряды собравшихся неожиданно ворвалась какая-то дворняжка, к хвосту которой была привязана жестянка из-под керосина. Болонки заголосили, словно вдовы, другие собаки завыли, началась всеобщая паника.
Дворняжка с жестянкой на хвосте носилась среди участников собрания, жестянка отскакивала от земли и била присутствующих по головам.
Сборище стало разбегаться. Первым удрал председатель, за ним секретарь, а потом и все остальные.
На месте происшествия храбро остался только один палилулец с репьями на хвосте. Как военачальник разбитой армии, он осмотрелся по сторонам, оскалил зубы и произнес:
– Отвратительно! К каким только средствам не прибегает наша полиция, чтобы разогнать собрание!
Затем он поджал хвост и потрусил вдоль Крагуевацкой дороги.