Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро

  
Романс о меньшой инфанте
 
 Перевод Д. Самойлова 
 
 
Был на ловле кабальеро,
 
Возвращаться собирался.
 
Гончие его устали,
 
Сокол в чаще затерялся.
 
Подъезжает рыцарь к дубу —
 
И в лесу такие редки,—
 
Видит юную инфанту
 
Там, на самой верхней ветке.
 
Ее волосы завесой
 
Ствол огромный прикрывают.
 
«Нет здесь чуда, кабальеро,
 
Пусть ничто вас не пугает.
 
Я инфанта, дочь кастильских
 
Короля и королевы,
 
Когда я была малюткой,
 
Мне судили феи-девы,
 
Что одна должна в чащобе
 
Семь годов я оставаться.
 
Семь годов прошли, и нынче
 
Мне пора освобождаться.
 
Вы меня с собой возьмите,
 
И за это вам воздастся.
 
Буду вам, сеньор, женою
 
Иль подругой — как хотите».
 
«Не угодно ли, сеньора,
 
Здесь до завтра подождите,—
 
Обо всем об этом должен
 
Я у матушки спроситься».
 
А ему в ответ инфанта:
 
«Сами вы могли решиться.
 
О, проклятье кабальеро,
 
Что одну оставил деву».
 
Так она в лесу осталась,
 
Он отправился по делу.
 
Мать советовала сыну,
 
Чтоб инфанту взял в подруги.
 
А когда он в лес вернулся,
 
Не нашел ее в округе,
 
Лишь увидел в отдаленье,
 
Что ее увозят слуги.
 
А увидев это, рыцарь
 
Пал на землю без сознанья.
 
А когда пришел в сознанье,
 
Он промолвил сквозь рыданья:
 
«Кто такое потеряет,
 
Тот достоин наказанья.
 
Буду сам себе алькальдом,
 
Что себя судом накажет:
 
«Пусть отрубят руки-ноги
 
И к хвосту коня привяжут».
 
 
  
Влюбленный и смерть
 
 Перевод Д. Самойлова 
 
 
Сон душе моей приснился,
 
Сон, исполненный печали.
 
Мне любимая явилась,
 
Мы в объятьях с ней лежали.
 
Входит белая сеньора,
 
Словно снег в ее вуали.
 
«Как, любовь моя, вошли вы?
 
Как в покой ко мне попали?
 
Слуги дверь мою замкнули,
 
Ставни все позакрывали!»
 
«Не любовь, а смерть, мой милый,
 
Небеса к тебе послали».
 
«Смерть, хоть день пожить позволь мне,
 
Я молю об этом даре».
 
«Час дарю тебе, не больше,
 
Пред твоей дорогой дальней».
 
Поскорее он оделся,
 
Вышел из опочивальни.
 
Он спешит к своей любимой,
 
Где его не ожидали.
 
«Свет мой, отвори скорее».
 
«Что такое? Не беда ли?
 
Только как тебе открою,
 
Чтоб про это не узнали?
 
Погоди, отец уедет,
 
Матушка задремлет в спальне»,
 
«Если нынче не откроешь,
 
Не дождешься ты свиданья.
 
Смерть пришла, одна ты можешь
 
Сохранить мое дыханье».
 
«Под окно беги скорее,
 
Где сижу за вышиваньем,
 
Брошу шелковую сверху
 
Лестницу — и смерть отстанет,
 
Если лестницы не хватит,
 
То коса моя достанет».
 
Тонкий шелк не держит, рвется,
 
Смерть его с собою тянет:
 
«Час пришел, пошли со мною,
 
Разве смертный смерть обманет!».
 
 
  
Романс о бурой волчице
 
 Перевод Д. Самойлова 
 
 
Я сидел вблизи овчарни,
 
Посох украшал резьбою,
 
Высоко стояли «Козы»,
 
Месяц таял надо мною.
 
Слышу: овцы затоптались
 
И учуяли тревогу.
 
Семерых волков я вижу,
 
Выходящих на дорогу.
 
И они бросают жребий —
 
Кто расправится с отарой.
 
Выпало хромой волчице —
 
Бурой, и седой, и старой,
 
Но с клыками, как навахи,
 
И в любой охоте тертой.
 
Обошла загон три раза,
 
Обошла его в четвертый.
 
Утащили дочь Раззявы,
 
Внучку младшую Ухастой,
 
Что хозяева забить
 
Собирались перед пасхой.
 
«Эй вы, свора молодая,
 
Покажите-ка сноровку,
 
Эй ты, сука «трухильяна»,
 
Изловите-ка воровку!
 
Коль вернете мне овечку,
 
Хлебной тюрей награжу вас,
 
А упустите волчицу,
 
Крепкой палкой накажу вас».
 
За волчицей свора следом,
 
Когти крошит без дороги.
 
Так семь верст они бежали,
 
Где овраги и отроги.
 
Взобралися на пригорок,
 
Молвит бурая устало:
 
«Забирайте, псы, овечку,
 
Ту, что я у вас украла».
 
«Не нужна теперь овечка,
 
Что тебе попалась в зубы.
 
А нужна нам волчья шкура
 
Пастуху для зимней шубы.
 
Для ремня твой хвост сгодится,
 
Чтоб портки им подвязали,
 
А башка пойдет под сумку,
 
Чтобы ложки в ней лежали.
 
А кишки пойдут на струны,
 
Чтоб под музыку плясали».
 
 
  
Подруга Берналя Франсеса
 
 Перевод Д. Самойлова 
 
 
Исповедуясь подушке,
 
В одиночестве лежу.
 
Это кто же там стучится?
 
«Отворите!» Вниз бегу.
 
«Я — Берналь Франсес, сеньора,
 
И вам верно послужу,
 
Ночью буду я в постели,
 
А с утра при вас в саду».
 
Простынь сбросила с постели,
 
Чуть прикрыла наготу,
 
Золотой взяла светильник
 
И скорее вниз иду.
 
Чуть я дверь приоткрываю,
 
Он светильник мой задул.
 
С нами дева пресвятая,
 
Отведи от нас беду.
 
Вдруг он жизнь мою погасит,
 
Как он погасил свечу!
 
«Не пугайся, Каталина,
 
Я не зря к тебе стучу.
 
Одного сейчас убил я
 
И попасться не хочу».
 
И она, чтоб этот рыцарь
 
Не попался палачу,
 
Привела в опочивальню,
 
Посадила на парчу.
 
И малисовой водою
 
Руки мыла беглецу.
 
Розами убрала ложе
 
И левкоями в цвету.
 
«Что, Берналь Франсес, не видишь
 
Ты земную красоту?
 
Ты боишься альгвасила?
 
Но его я не пущу.
 
Или слуг моих боишься?
 
Я молчать их научу».
 
«Не боюсь я правосудия,
 
Правосудья я ищу.
 
Не боюсь и слуг. Я сам им
 
За молчанье возмещу».
 
«Что, Берналь Франсес, случилось?
 
Я тебя не узнаю.
 
Или ты нашел другую
 
И забыл любовь мою?»
 
«Нет, другую не завел я,
 
Я одну любовь храню».
 
«Может, ты боишься мужа?
 
Он давно в чужом краю…»
 
«Дальний край стать может близким,
 
Потому я здесь стою.
 
Твой супруг пришел, сеньора,
 
Навестить жену свою.
 
А из Франции подарки
 
Для супруги я везу:
 
Есть карминовое платье
 
На малиновом шелку.
 
И такое ожерелье —
 
Не увидишь на веку:
 
Шпагой, словно ожерельем,
 
Твою шею облеку.
 
Пусть француз поносит траур
 
И изведает тоску».