Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро

  
Суженого донья Альда ждет
 
 Перевод Д. Самойлова 
 
 
Суженого донья Альда
 
Ждет, не зная, где Рольдан.
 
Суженого ждет в Париже,
 
С нею свита — триста дам.
 
Одинаково одеты,
 
Донье ровни по годам,
 
Все одну вкушают пищу.
 
Вместе шествуют во храм.
 
Только Альда равнодушна
 
К лучшим яствам и питьям.
 
Сто подруг прядут прилежно,
 
Сто шьют златом по шелкам,
 
Сто хозяйку ублажают
 
Музыкой по вечерам.
 
Донью Альду усыпляют
 
Эти струны и орган.
 
Сон ей видится недобрый
 
Душит горло, как аркан.
 
Просыпается от страха,
 
Нет конца ее слезам,
 
Так кричит она, что криком
 
Разбудила горожан.
 
Говорят ей камеристки:
 
«Что, сеньора, снилось вам?
 
Причинил ли зло вам кто-то?»
 
Так спросили триста дам.
 
«Дамы, сон мне снился страшный,
 
Уж не знак ли этим дан?
 
Я в горах себя видала,
 
По пустынным шла местам.
 
Над одной вершиной горной
 
Сокола я вижу там,
 
А за ним стремится беркут,
 
Беркут мчится по пятам.
 
Прячется в мою одежду
 
Сокол, страхом обуян,
 
На него несется беркут,
 
Словно злобный ураган.
 
И убитый клювом сокол
 
Падает к моим ногам».
 
И на это донье Альде
 
Говорит одна из дам:
 
«Смысл такого сновиденья
 
Должен быть понятен вам.
 
Сокол — это нареченный,
 
Что плывет к вам по морям;
 
Беркут — это вы, сеньора,
 
А гора — господний храм».
 
«Коль вы правы, камеристка,
 
Что угодно вам отдам».
 
А наутро донье Альде
 
Было вручено письмо.
 
Там чернилами писали,
 
На конверте кровь была,
 
Весть о том, что в Ронсевале
 
На охоте пал Рольдан.
 
 
  
Романс о Дурандарте
 
 Перевод Д. Самойлова 
 
 
«Для чего я, о Балерма,
 
Для чего на свет явился!
 
Семь годов тебе служил —
 
Ничего я не добился;
 
А сейчас, когда ты любишь,
 
Умираю я от раны.
 
Мне не смерть горька, хоть, право,
 
Ухожу я слишком рано,
 
Но служить тебе, Балерма,
 
Для меня отрадней рая.
 
О кузен мой Монтесинос,
 
Умоляю, умирая:
 
Чуть душа моя отыдет,
 
Что служить умела верно,
 
Отнесите мое сердце,
 
Пусть возьмет его Балерма;
 
За меня ей послужите
 
Так, как я служил, бывало,
 
Обо мне напоминайте,
 
Чтоб меня не забывала.
 
Ей отдайте все владенья,
 
Что могли моими зваться,—
 
Той, которую теряю,
 
Пусть достанутся богатства.
 
Монтесинос, Монтесинос,
 
Я собрал свою отвагу,
 
Но рука моя устала
 
И уже не держит шпагу.
 
Из моей смертельной раны
 
Кровь не унимаясь льется
 
Холодеют мои ноги,
 
Все слабее сердце бьется.
 
Нашей Франции далекой
 
Не увижу я очами.
 
Умираю, Монтесинос,
 
Обнимите на прощанье.
 
Уж глаза мои не смотрят,
 
И язык мой смертью скован;
 
Вам передаю служенье
 
И обязываю словом».
 
«Бог, во имя вашей веры,
 
Ваше слово пусть услышит».
 
Под горой лежит высокой
 
Дурандарте и не дышит.
 
Плачет, плачет Монтесинос
 
Под горою, где лежал он,
 
Снял с него он шлем и шпагу,
 
Яму выкопал кинжалом;
 
Из груди он вынул сердце,
 
Чтоб отдать его достойной
 
И посмертного служенья,
 
Как приказывал покойный.
 
И слова он произносит
 
О своем погибшем брате:
 
«Брат души моей и сердца,
 
О кузен мой Дурандарте!
 
Ты не ведал поражений!
 
Ты храбрее всех сражался!
 
Коль тебя враги убили,
 
Для чего я жив остался!».
 
 
  
Было так светло и лунно
 
 Перевод Д. Самойлова 
 
 
Было так светло и лунно,
 
Словно при дневном светиле,
 
Когда вышел Бальдовинос
 
И пошел в горах Севильи.
 
Повстречался с мавританкой
 
Стройной, юной, тонкорукой.
 
Семь годов была та дева
 
Бальдовиноса подругой.
 
Поугрюмел Бальдовинос,
 
Как те годы миновали.
 
«Что вздыхаешь, Бальдовинос,
 
Друг любимый, ты в печали?
 
Или ты боишься мавров,
 
Иль другая есть подруга?»
 
«Нет, не стал бояться мавров,
 
Ты одна моя подруга.
 
Но живем мы не по-божьи,
 
Христьянин и басурманка.
 
Я по пятницам скоромлюсь,
 
А закон мне запрещает».
 
«Для тебя я б окрестилась,
 
Чтобы стать твоей супругой,
 
Иль по-прежнему — подругой,
 
Как захочешь, Бальдовинос».
 
 
  
Фонте Фрида, ключ студеный
 
 Перевод Д. Самойлова 
 
 
Фонте Фрида, ключ студеный,
 
Ключ любви, как он глубок.
 
Ключ, что всякую пичугу
 
Исцеляет от забот.
 
Только горлинка тоскует,
 
Как вдовица, слезы льет.
 
Соловей там появился,
 
Сладким голосом поет,
 
Говорит голубке речи,
 
Речи сладкие, как мед.
 
«Быть слугой твоим, сеньора,
 
Я хотел бы, если б мог».
 
«Ах, изыди враг, обманщик,
 
Ты зачем меня увлек!
 
Нет мне отдыха на ветке,
 
Мне постыл цветущий лог.
 
Мутной чудится водою
 
Мне прозрачный ручеек.
 
Не хочу иметь я мужа,
 
Чтоб его продолжить род,
 
Не утешат меня дети,
 
Не хочу иметь забот.
 
Ах, оставь меня, обманщик,
 
Надоедный сумасброд!
 
Не хочу идти я замуж,
 
Знаю, что вы за народ!».