Если душа родилась крылатой

 Успеем, успеем, успеем спать!
 А зоркий сторож из дома в дом
 Проходит с розовым фонарем,
 И дробным рокотом над подушкой
 Рокочет ярая колотушка:
 Не спи! крепись! говорю добром!
 А то — вечный сон! а то — вечный дом!
12 декабря 1916
10
 Вот опять окно,
 Где опять не спят.
 Может — пьют вино,
 Может — так сидят.
 Или просто — рук
 Не разнимут двое.
 В каждом доме, друг,
 Есть окно такое.
 Крик разлук и встреч —
 Ты, окно в ночиґ!
 Может — сотни свеч,
 Может — три свечи...
 Нет и нет уму
 Моему — покоя.
 И в моем дому
 Завелось такое.
 Помолись, дружок, за бессонный дом,
 За окно с огнем!
23 декабря 1916
 Ахматовой 
 
1
 О, Муза плача, прекраснейшая из муз!
 О ты, шальное исчадие ночи белой!
 Ты черную насылаешь метель на Русь,
 И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.
 И мы шарахаемся и глухое: ох! —
 Стотысячное — тебе присягает: Анна
 Ахматова! Это имя — огромный вздох,
 И в глубь он падает, которая безымянна.
 Мы коронованы тем, что одну с тобой
 Мы землю топчем, что небо над нами — то же!
 И тот, кто ранен смертельной твоей судьбой,
 Уже бессмертным на смертное сходит ложе.
 В певучем граде моем купола горят,
 И Спаса светлого славит слепец бродячий...
 И я дарю тебе свой колокольный град,
 — Ахматова! — и сердце свое в придачу.
19 июня 1916
3
 Еще один огромный взмах —
 И спят ресницы.
 О, тело милое! О, прах
 Легчайшей птицы!
 Что делала в тумане дней?
 Ждала и пела...
 Так много вздоха было в ней,
 Так мало — тела.
 Не человечески мила
 Ее дремота.
 От ангела и от орла
 В ней было что-то.
 И спит, а хор ее манит
 В сады Эдема.
 Как будто песнями не сыт
 Уснувший демон!
 Часы, года, века. — Ни нас,
 Ни наших комнат.
 И памятник, накоренясь,
 Уже не помнит.
 Давно бездействует метла,
 И никнут льстиво
 Над Музой Царского Села
 Кресты крапивы.
23 июня 1916
5
 Сколько спутников и друзей!
 Ты никому не вторишь.
 Правят юностью нежной сей —
 Гордость и горечь.
 Помнишь бешеный день в порту,
 Южных ветров угрозы,
 Рев Каспия — и во рту
 Крылышко розы.
 Как цыганка тебе дала
 Камень в резной оправе,
 Как цыганка тебе врала
 Что-то о славе...
 И — высоґко у парусов —
 Отрока в синей блузе.
 Гром моря и грозный зов
 Раненой Музы.
25 июня 1916
6
 Не отстать тебе! Я — острожник,
 Ты — конвойный. Судьба одна.
 И одна в пустоте порожней
 Подорожная нам дана.
 Уж и нрав у меня спокойный!
 Уж и очи мои ясны!
 Отпусти-ка меня, конвойный,
 Прогуляться до той сосны!
26 июня 1916
8
 На базаре кричал народ,
 Пар вылетал из булочной.
 Я запомнила алый рот
 Узколицей певицы уличной.
 В темном — с цветиками — платке,
 — Милости удостоиться
 Ты, потупленная, в толпе
 Богомолок у Сергий-Троицы,
 Помолись за меня, краса
 Грустная и бесовская,
 Как поставят тебя леса
 Богородицей хлыстовскою.
27 июня 1916
9
 Златоустой Анне — всея Руси
 Искупительному глаголу, —
 Ветер, голос мой донеси
 И вот этот мой вздох тяжелый.
 Расскажи, сгорающий небосклон,
 Про глаза, что черны от боли,
 И про тихий земной поклон
 Посреди золотого поля.