Если душа родилась крылатой

 Черного платья раструбы...
 Юная бабушка! Кто целовал
 Ваши надменные губы?
 Руки, которые в залах дворца
 Вальсы Шопена играли...
 По сторонам ледяного лица —
 Локоны в виде спирали.
 Темный, прямой и взыскательный взгляд.
 Взгляд, к обороне готовый.
 Юные женщины так не глядят.
 Юная бабушка, — кто Вы?
 Сколько возможностей Вы унесли
 И невозможностей — сколько? —
 В ненасытимую прорву земли,
 Двадцатилетняя полька!
 День был невинен, и ветер был свеж.
 Темные звезды погасли.
 — Бабушка! Этот жестокий мятеж
 В сердце моем — не от Вас ли?..
4 сентября 1914
 Подруга 
 
15
 Хочу у зеркала, где муть
 И сон туманящий,
 Я выпытать — куда Вам путь
 И где пристанище.
 Я вижу: мачта корабля,
 И Вы — на палубе...
 Вы — в дыме поезда... Поля
 В вечерней жалобе...
 Вечерние поля в росе,
 Над ними — воґроны...
 — Благословляю Вас на все
 Четыре стороны!
3 мая 1915
 Мне нравится, что Вы больны не мной... 
 
 Мне нравится, что Вы больны не мной,
 Мне нравится, что я больна не Вами,
 Что никогда тяжелый шар земной
 Не уплывет под нашими ногами.
 Мне нравится, что можно быть смешной —
 Распущенной — и не играть словами,
 И не краснеть удушливой волной,
 Слегка соприкоснувшись рукавами.
 Мне нравится еще, что Вы при мне
 Спокойно обнимаете другую,
 Не прочите мне в адовом огне
 Гореть за то, что я не Вас целую.
 Что имя нежное мое, мой нежный, не
 Упоминаете ни днем ни ночью — всуе...
 Что никогда в церковной тишине
 Не пропоют над нами: аллилуйя!
 Спасибо Вам и сердцем и рукой
 За то, что Вы меня — не зная сами! —
 Так любите: за мой ночной покой,
 За редкость встреч закатными часами,
 За наши не-гулянья под луной,
 За солнце не у нас над головами,
 За то, что Вы больны — увы! — не мной,
 За то, что я больна — увы! — не Вами.
3 мая 1915
 Бессрочно кораблю не плыть... 
 
 Бессрочно кораблю не плыть
 И соловью не петь.
 Я столько раз хотела жить
 И столько умереть!
 Устав, как в детстве от лото,
 Я встану от игры,
 Счастливая не верить в то,
 Что есть еще миры.
9 мая 1915
 С большою нежностью — потому... 
 
 С большою нежностью — потому,
 Что скоро уйду от всех —
 Я все раздумываю, кому
 Достанется волчий мех,
 Кому — разнеживающий плед
 И тонкая трость с борзой,
 Кому — серебряный мой браслет,
 Осыпанный бирюзой...
 И всеґ — записки, и всеґ — цветы,
 Которых хранить — невмочь...
 Последняя рифма моя — и ты,
 Последняя моя ночь!
22 сентября 1915
 Заповедей не блюла, не ходила к причастью... 
 
 Заповедей не блюла, не ходила к причастью.
 — Видно, пока надо мной не пропоют литию, —
 Буду грешить — как грешу — как грешила: со страстью!
 Господом данными мне чувствами — всеми пятью!
 Други! — Сообщники! — Вы, чьи наущения — жгучи!
 — Вы, сопреступники! — Вы, нежные учителя!
 Юноши, девы, деревья, созвездия, тучи, —
 Богу на Страшном суде вместе ответим, Земля!
26 сентября 1915
 В гибельном фолианте... 
 
 Нету соблазна для
 Женщины. — Ars Amandi
1
 Женщине — вся земля.
 Сердце — любовных зелий
 Зелье — вернее всех.
 Женщина с колыбели
 Чей-нибудь смертный грех.
 Ах, далеко до неба!
 Губы — близки во мгле...
 — Бог, не суди! — Ты не был
 Женщиной на земле!
29 сентября 1915
 Я знаю правду! Все прежние правды — прочь!... 
 
 Я знаю правду! Все прежние правды — прочь!
 Не надо людям с людьми на земле бороться.
 Смотрите: вечер, смотрите: уж скоро ночь.