Если душа родилась крылатой

 А посредине — голубым сугробом —
 Большая жизнь. — Хоть я тебе и мать,
 Мне больше нечего тебе сказать,
 Звезда моя!..
Кунцево — Госпиталь, 4 января 1920
 Я эту книгу поручаю ветру
 И встречным журавлям.
 Давным-давно — перекричать разлуку —
 Я голос сорвала.
 Я эту книгу, как бутылку в волны,
 Кидаю в вихрь войн.
 Пусть странствует она — свечой под праздник —
 Вот таґк: из длани в длань.
 О ветер, ветер, верный мой свидетель,
 До милых донеси,
 Что еженощно я во сне свершаю
 Путь — с Севера на Юг.
Москва, февраль 1920
 Она подкрадется неслышно —
 Как полночь в дремучем лесу.
 Я знаю: в передничке пышном
 Я голубя Вам принесу.
 Так: встану в дверях — и ни с места!
 Свинцовыми гирями — стыд.
 Но птице в переднике — тесно,
 И птица — сама полетит!
19 марта 1920
 [Николаю Николаевичу Вышеславцеву] 
 
10
 На бренность бедную мою
 Взираешь, слов не расточая.
 Ты — каменный, а я пою,
 Ты — памятник, а я летаю.
 Я знаю, что нежнейший май
 Пред оком Вечности — ничтожен.
 Но птица я — и не пеняй,
 Что легкий мне закон положен.
16 мая 1920
14
 Суда поспешно не чини:
 Непрочен суд земной!
 И голубиной — не черни
 Галчонка — белизной.
 А впрочем — что ж, коли не лень!
 Но всех перелюбя,
 Быть может, я в тот черный день
 Очнусь — белей тебя!
17 мая 1920
23
 Кто создан из камня, кто создан из глины, —
 А я серебрюсь и сверкаю!
 Мне дело — измена, мне имя — Марина,
 Я — бренная пена морская.
 Кто создан из глины, кто создан из плоти —
 Тем гроб и надгробные плиты...
 — В купели морской крещена — и в полете
 Своем — непрестанно разбита!
 Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети
 Пробьется мое своеволье.
 Меня — видишь кудри беспутные эти? —
 Земною не сделаешь солью.
 Дробясь о гранитные ваши колена,
 Я с каждой волной — воскресаю!
 Да здравствует пена — веселая пена —
 Высокая пена морская!
23 мая 1920
 Одна половинка окна растворилась.
 Одна половинка души показалась.
 Давай-ка откроем — и ту половинку,
 И ту половинку окна!
25 мая 1920
 Песенки из пьесы «Ученик» 
 
<9>
 Вчера еще в глаза глядел,
 А нынче — всe косится в сторону!
 Вчера еще до птиц сидел, —
 Все жаворонки нынче — вороны!
 Я глупая, а ты умен,
 Живой, а я остолбенелая.
 О вопль женщин всех времен:
 «Мой милый, чтоґ тебе я сделала?!»
 И слезы ей — вода, и кровь —
 Вода, — в крови, в слезах умылася!
 Не мать, а мачеха — Любовь:
 Не ждите ни суда, ни милости.
 Увозят милых корабли,
 Уводит их дорога белая...
 И стон стоит вдоль всей земли:
 «Мой милый, чтоґ тебе я сделала?»
 Вчера еще — в ногах лежал!
 Равнял с Китайскою державою!
 Враз обе рученьки разжал, —
 Жизнь выпала — копейкой ржавою!
 Детоубийцей на суду
 Стою — немилая, несмелая.
 Я и в аду тебе скажу:
 «Мой милый, чтоґ тебе я сделала?»
 Спрошу я стул, спрошу кровать:
 «За что, за что терплю и бедствую?»
 «Отцеловал — колесовать:
 Другую целовать», — ответствуют.
 Жить приучил в самоґм огне,
 Сам бросил — в степь заледенелую!
 Вот что ты, милый, сделал мне!
 Мой милый, чтоґ тебе — я сделала?
 Всe ведаю — не прекословь!
 Вновь зрячая — уж не любовница!
 Где отступается Любовь,
 Там подступает Смерть-садовница.
 Само — чтоґ дерево трясти! —
 В срок яблоко спадает спелое...
 — За всe, за всe меня прости,
 Мой милый, — что тебе я сделала!
14 июня 1920
 Об ушедших — отошедших —
 В горний лагерь перешедших,