Форель
— Пропади она пропадом, твоя Земля! Нет никакой Земли! Ты просто маньяк!
Как ни странно, удар привел Джона в чувство; Джон вытер слезы и жалобно, прерывисто вздохнул.
— Земля не выдумка. И мы будем там через двое стандартных суток.
— Но я не хочу на Землю!
Джон задумчиво поглядел на него.
— Когда мы встретились, ты летел в седьмой сектор. Почему?
— Ну…
— Я тебе помогу. Корабли шли куда угодно, и механики везде были нужны, но в седьмой сектор направлялся только «Неуклонный». Почему ты завербовался именно на него?
— Черт! — джон изумленно потер лоб. — И правда!
— Потому что ты тоже искал Землю, — заключил Джон. — Ты просто сам еще не отдавал себе отчета.
— Все ты выдумываешь, — сердито сказал джон. И с удивлением почувствовал, как потихоньку отпускает привычная, грызущая исподтишка тоска.
— Я пошел спать. И не делай больше никаких глупостей, прошу тебя.
* * *…Ночью ему снились странные сны о синих реках, в которых мелькают торпедообразные серебристые тела, о берегах, покрытых зеленой растительностью, о тенистых заводях и прогретых солнцем плесах.
Проснулся он от странного ноющего ощущения во всем теле. Комбинезон, до того сидевший как влитой, почему-то распирало в груди и резало под мышками, зато вокруг талии ткань собралась, образуя складки, казалось, только для того, чтобы еще сильнее натянуться на бедрах.
Он в ужасе прошелся руками по телу: прежде безупречное, гладкое, оно изменилось — мало того, он нащупал на груди какие-то странные, набухшие выпуклости. Полупрозрачная стенная панель давала лишь смутное отражение, но и этого было достаточно, чтобы понять: опасения оправдались — его фигура как-то странно преобразилась.
Джон по-прежнему сидел в крохотной рубке, жадно глядя на экран, на котором проступали созвездия — незнакомые, но почему-то тревожно узнаваемые. При звуке шагов компаньон повернул голову, и джон увидел, что и тот изменился… Правда, как-то по-другому: стал выше, стройнее, плечи его раздались, мускулистая шея выпирала из воротника комбинезона.
— Что происходит? Куда ты нас затащил? — завопил он и понял, что голос тоже изменился — звучал тоньше и нежнее, а вопль напоминал, скорее, пронзительный визг.
— Домой, — ответил тот глубоким, низким басом.
— Что с нами делается, великое небо! — И он — она — заплакала, давясь слезами и больше не стыдясь их.
— Домой! — повторил Джон. — Погляди! — На экране появился мерцающий голубой шарик, он рос, постепенно заполняя обзор.
— Это — Земля? — Она жадно вглядывалась в смутные очертания материков, в синие, фиолетовые, зеленые моря, в которых играло солнце. — Неужели это не выдумка? Не легенда?
— Нет, — покачал головой Джон, — не легенда. — И нерешительно поглядел на нее. — Послушай… Ведь я так и не спросил… Как тебя зовут?
— Кэти, — всхлипнула она, утирая слезы.
— Кэти… — повторил он. — О, Кэти…
---Журнал "Если", № 7, 1998 г.