'Ламия', 'Изабелла', 'Канун святой Агнесы' и другие стихи

Перевод Татьяны Гнедич (1973): 
ИЗ "ГИПЕРИОНА" 
В тенистой грусти влажного оврага, 
Вдали от свежей радости рассвета, 
От зноя дня и от звезды вечерней 
Сидел седой Сатурн, угрюм как камень, 
5 Недвижен, как большая тишина. 
Необоримый бор, над ним нависший, 
Как полог тучных туч, не шевелился. 
Так в летний день спокойный знойный воздух 
Не трогает семян пушистых трав 
10 И мертвых листьев, на земле лежащих. 
Поток стремился мертвенно, безмолвно, 
Как будто и на нем лежала тенью 
Низринутость божеств. На берегу 
Наяда в чаще камыша молчала, 
15 Холодный палец приложив к губам. 
По берегу огромные следы 
Вели туда, где ноги исполина 
Стояли в дреме. На песке холодном 
Его большая правая рука, 
20 Безжизненная, старая, пустая, 
Лежала праздно. Тусклые глаза, 
Бессильные, не видели вселенной. 
А голова, клонившаяся долу, 
Казалось бы, прислушивалась чутко 
25 К дыханью древней матери Земли 
И будто ожидала утешенья. 
Казалось, никакая сила в мире 
Его уже не в силах разбудить. 
Но вдруг рука, участливо родная, 
30 К его плечам широким прикоснулась, 
И глянула в лицо ему сама 
Богиня новорожденного мира. 
Пред нею статность гордой амазонки 
Казалась бы пигмейской красотою, 
35 Она могла бы ухватить за кудри 
Ахилла - и пригнуть его к земле. 
Могла бы Иксиона колесо, 
Сверкающее пламенным круженьем, 
Прикосновеньем пальца задержать. 
40 Ее лицо, большое, как у сфинкса 
Мемфийского, стоящего в Египте, 
Где мудрецы искали тайных знаний, 
Не мраморной сияло красотою, 
А красотой глубокого страданья, 
45 Которое превыше красоты. 
Составил С. Сухарев