Т. 1. Стихотворения и поэмы Эдгара По в переводе Константина Бальмонта
Часть 30 из 34 Информация о книге
СОН ВО СНЕ
Пусть останется с тобойПоцелуй прощальный мой!От тебя я ухожу,И тебе теперь скажу:Не ошиблась ты в одном, —Жизнь моя была лишь сном.Но мечта, что сном жила,Днем ли, ночью ли ушла,Как виденье ли, как свет.Чт о мне в том, — ее уж нет.Все, что зрится, мнится мне,Все есть только сон во сне.Я стою на берегу,Бурю взором стерегу.И держу в руках своихГорсть песчинок золотых.Как они ласкают взгляд!Как их мало! Как скользятВсе — меж пальцев — вниз, к волне,К глубине — на горе мне!Как их бег мне задержать,Как сильнее руки сжать?Сохранится ль хоть одна,Или все возьмет волна?Или то, что зримо мне,Все, есть только сон во сне?ЭЛЬДОРАДО
Между гор и долинЕдет рыцарь один,Никого ему в мире не надо.Он все едет вперед,Он все песню поет,Он замыслил найти Эльдорадо.Но в скитаньях — один,Дожил он до седин,И погасла былая отрада.Ездил рыцарь везде,Но не встретил нигде,Не нашел он нигде Эльдорадо.И когда он устал,Пред скитальцем предсталСтранный призрак — и шепчет: «Что надо?»Тотчас рыцарь ему:«Расскажи, не пойму,Укажи, где страна Эльдорадо?»И ответила Тень:«Где рождается день,Лунных Гор где чуть зрима громада.Через ад, через рай,Все вперед поезжай,Если хочешь найти Эльдорадо!»ПРИЛОЖЕНИЕ
Юношеская поэма Эдгара По
(в передаче прозой)
ПРИМЕЧАНИЕ.Поэма «Аль-Аарааф», воздушностью своей сходная с наиболее отвлеченными и красиво-туманными поэмами Шелли, была написана Эдгаром По в ранней юности, скорее в отрочестве, между 14-ю и 17-ю годами. Будучи как бы поэтическим текстом к еще не написанной — но долженствующей быть созданной — музыкальной симфонии, она чрезвычайно определительна для художественного чувства Эдгара По: в ней есть, в зачатке, Провидение многих позднейших его сказок и поэм.
К. Бальмонт
АЛЬ-ААРААФ [5]
Часть I
О! Ничто земное, только луч(Цветами назад отброшенный) очей Красоты,Как в тех садах, где деньВосходит из самоцветов Черкесских —О! ничто земное, только журчаньеСладкозвонное лесного ручейка —Или (музыка сердцем страстного)Радости голос тихонько так ускользающий,Что, словно ропот в раковине,Отзвук его длится и будет длиться —О! ничто из наших прахов —Но вся красота — все цветы,Что слушают Любовь нашу, и красят наши рощи —Расцвечивает тот мир дальний, дальний —Звезду бродячую.То было сладостное время для Нэзасэ — ибо тамМир ее лежал, раскинувшись на золотом воздухе,Близ четырех сверкающих солнц — покой на времяОазис в пустыне благословенных.Далеко-далеко — в морях лучей, что кружатГорный свой блеск над безоковной душойДушой, что едва лишь (волны столь сцепленны)Прорваться может к ее предуказанной верховности —К отдаленным сферам, время от времени, она мчалась,И к нашей наконец, единой Богом возлюбленной —Но, ныне, владычица царства, что на якоре,Она взглянула в Бесконечность — и преклонила колени,И, среди воскурений и вышне-осененных псалмовОмывает в светах четвертичных свои ангельские члены.Счастливейшая теперь, очаровательнейшая на тойдальней, чарующей земле,Где «Помысл Красоты» родился,(Прядями ниспадая средь множеств дрогнувших звезд,Словно женские волосы средь жемчугов, доколе, вдалиНе зажглась она над холмами Ахейскими, и там пребыла)Она взглянула в Бесконечность — и преклонила колени,Пышные облака, сводами, над нею свивались —Знаменья соответствующие прообразу мира ее —Зримые лишь в Красоте — не нарушая созерцанияДругой красоты, искрящейся сквозь свет —Прядь, что вилась вокруг каждой звездной формы,И весь опаловый воздух красками окаймлен.Торопливая бросилась она на колени на ложеИз цветов: — были там лилии, как те, что вздымали главуНа красивом Мысе Дэукато [6] , и устремлялисьТак ревниво кругом, чтобы прильнутьК летящим шагам той — гордость глубокаяЧто любила смертного — и так умерла [7]Сефалика, зацветающая юными пчелами,Обвивала багряный свой стебель вокруг ее колен: —И цветок-жемчужина — Требизондой прозванный [8]Жилица высочайших звезд, где некогда пред ней поблеклиВсе другие обольстительности: — медвяная роса того цветка(Сказочный нектар, язычниками ведомый)Дурманно-сладкий, падал каплями с Небес,И пал на сады непрощенныхВ Требизонд — и на один солнечный цветокСтоль подобный ей, вышней, что, и в этот час,Все пребывает он, терзая пчелу,Безумием и непривычной грезой: —В Небесах, и по всей их округе, листИ венчик волшебного растения в скорбиБезутешной томится — в скорби, что клонит главу его,И безумьях раскаиваясь, что уж давно улетели,Вздымая свою белую грудь к благовонному воздуху,Как провинившаяся красота, которую пожурили, и онастала еще более прекрасна: —И Никтансии тоже, священные как свет,Она боится овеять благовонием, делая благовонной ночь. —И Клития была там самоуглубленная средь множествасолнц, [9]Меж тем как упрямые слезы бегут по ее лепесткам. —И этот цветок возжелавший, что вырос на Земле [10] —И умер, прежде чем едва в рожденьи взнесся,Пронзив свое сердце душистое дабы воспаритьДорогой своей к Небесам из королевского сада: —И лотосом Валиснерия, сюда заплывший [11]В ратоборстве с водами Роны: —И самый чарующий твой, пурпурный аромат, о, Занте! [12]Isola d'oro — Fior di Levante!И цвет Нелюмбо, что вечно и вечно колышется,С Индусским богом любви уплывая вниз по священнойреке [13] —Красивые цветы, и волшебные! которым довереноВознести песни Богини, благоуханиями, до самыхНебес. [14] —«Дух! чья обитель — там,В небе глубоком,Где чудовищное и красивоеВ красоте состязаются!За чертой голубою —Предел звезды,Что отвращается при видеТвоей преграды и границы —Преграды пройденнойКометами, что были низринутыСо своей гордыни и со своих престолов —Чтобы невольницами быть до конца —Чтобы быть носительницами огня(Красного огня сердец)С быстротой, что не смеет утомляться,И с болью, что не пройдет —Ты, что живешь — это мы знаем —В Вечности — мы это чувствуем —Но тень на том челеДух какой разоблачит?Хоть существа, которых твоя Нэзасэ,Твоя вестница, ведала,Грезили о твоей БесконечностиПрообразе их собственной — [15]Воля твоя свершена, О! Господи!Звезда взнеслась высоко,Чрез сонмы бурь, но она паритПод жгучим твоим оком: —И здесь, в помысле, тебе —В помысле, что только и можетВзойти до царствия твоего, и там бытьСоучастником твоего престола —Крылатой Мечтою [16]Провозвестье мое даровано,Пока тайна не станет ведомаВ пределах Небес».Она умолкла — и схоронила потом горящую свою щеку,Смущенная, среди лилий там, ищаУбежища от пламенности Его ока;Ибо звезды трепетали пред Божеством.Она не шевелилась — не дышала — ибо голос был там,Что торжественно преисполнял спокойный воздух!Звук молчания в содрогнувшемся слухе,Который грёза поэтов зовет «Музыкой сфер».Наш мир — мир слов: — Спокойствие мы зовем«Молчание» — которое есть простейшее слово из всех.Вся Природа говорит, и даже воображаемые ликиЗыбят теневые звуки со своих привиденных крыл —Но ах! не так, как, когда в царствах высиИзвечный глас Бога проходит,И красные тлеют вихри в небе.«Чт о в том, что миры по кругам бегут незримым [17] ,Прикованы звеньями к малому строю, и к солнцу одному —Где вся моя любовь — безумье, и толпаМнит, что ужасы мои лишь грозовые облака,Буря, землетрясение, и ярость океана,(Ах! хотят они перечить мне в моем гневном пути?) —Что в том, что в мирах с единственным солнцемПески Времени становятся смутными, ускользая,Он твой — мой блеск, так данный,Дабы пронести мои тайны чрез вышнее Небо.Покинь необитаемым твой кристаллический дом, и лети,Со всей твоей свитой, сквозь лунное небо —Разлучаясь — как светляки Сицилийской ночи [18]И свей другим мирам сияние иноеРазоблачи тайны твоего посланничестваТем гордым светилам, что искрятся — и, так, пребудьКаждому сердцу преградой и заклятием,Да не шатнутся звезды в грехе человека!»Восстала дева в желтой ночи,Едино-лунное повечерие! — на Земле мы предаемВеру нашу единой любви — и единую луну обожаем —Родина юной Красоты не имела иной.Как эта желтая звезда взошла из пуховых часов,Дева восстала от цветочного своего алтаря,И дугой устремила свой путь — над озаренными горамии дымными долами,Но не покинула еще своего Теразейского царства. [19]