Т. 1. Лирика Эдгара По в переводах русских поэтов

  
 МАРГАРЕТ  [112] 
 
 
 
Что побудило, Маргарет, тебя
 
Отречься от служенья Красоте?
 
Источник чистой мудрости презреть,
 
Поэзию оставить ради скверны?
 
Писать — нелепость? Рифмовать — абсурд?
 
Что ж, я не буду. Ежели писать —
 
Удел людей, молчать — удел богов.
 
 
  
 ОКТАВИИ  [113] 
 
 
 
Когда друзей веселых круг
 
Веселье и вино венчали,
 
Тебя, единственный мой друг,
 
Не мог я позабыть в печали,
 
Я сердцем был с тобой.
 
 
 
Октавия, не обкради
 
Едва утешенное сердце! —
 
Пусть разрывается в груди
 
Надежда жить тобой!
 
 
  
 ОДИН  [114] 
 
 
 
Иначе, чем другие дети,
 
Я чувствовал и все на свете,
 
Хотя совсем еще был мал,
 
По-своему воспринимал.
 
Мне даже душу омрачали
 
Иные думы и печали,
 
Ни чувств, ни мыслей дорогих
 
Не занимал я у других.
 
То, чем я жил, ценил не каждый.
 
Всегда один. И вот однажды
 
Из тайников добра и зла
 
Природа тайну извлекла, —
 
Из грядущих дней безумных,
 
Из камней на речках шумных,
 
Из сиянья над сквозной
 
Предосенней желтизной,
 
Из раскатов бури гневной,
 
Из лазури в час полдневный,
 
Где, тускла и тяжела,
 
Туча с запада плыла,
 
Набухала, приближалась —
 
В демона преображалась.
 
 
  
 АЙЗЕКУ ЛИ  [115] 
 
 
 
Добро свершилось или зло,
 
Бог весть, но это ремесло
 
Я посчитал своим уделом,
 
Служа ему душой и телом.
 
 
  
 ЭЛИЗАБЕТ Р. ХЕРРИНГ  [116] 
 
 
 
Элизабет, коль первым имя это,
 
Листая твой альбом, увидят там,
 
Иной педант начнет корить поэта
 
За сочиненье вирш по пустякам.
 
 
 
А зря!.. Хотя и фокус строки эти,
 
Бранить меня за них причины нет:
 
Едва ли был когда-нибудь на свете
 
Таких забав не любящий поэт.
 
 
 
Размером трудным мысли излагает
 
Художник не по прихоти своей —
 
Ему игра созвучий помогает
 
Раскрыть себя в творении полней.
 
 
 
Раз у него есть дар, его работа
 
Известным с детства правилом жива:
 
«Не может в стих облечься то, чего ты
 
Глубоко в сердце не обрел сперва».
 
 
  
 АКРОСТИХ  [117] 
 
 
 
Элизабет, не мучь меня напрасно:
 
Любовь мою ты гонишь слишком страстно,
 
Играя роль Ксантиппы по примеру.
 
Забытой поэтессы, злой не в меру.
 
Ах, не смотри так нежно, так влюбленно! —
 
Боюсь я участи Эндимиона:
 
Его Селена от любви лечила
 
Так пылко, что от жизни отлучила.
 
 
  
 СТРОКИ ДЖОЗЕФУ ЛОККУ  [118] 
 
 
 
Когда его черт приберет? —
 
Вошло у педанта в привычку
 
Выскакивать вечно вперед
 
На утреннюю перекличку.
 
 
 
Он выше для тысяч людей,
 
Чем однофамилец-философ:
 
Тот — гений по части идей,
 
А этот — по части доносов.
 
 
  
 ВСТУПЛЕНИЕ  [119] 
 
 
 
Покачивая головою,
 
Маша крылами надо мною,
 
В тени ветвей над озерцом,
 
Поросшим тихим тростником,
 
Как попугай, и день за днем,
 
Романс учил меня азам.
 
На мягких травах я лежал —
 
И немладенческим глазам,
 
Младенец верить начинал —
 
И вслед за ним залепетал.
 
 
 
Настало время — не для пенья.
 
Миров кровавое кипенье,
 
Тропически-кричащий свет
 
На небе исполинских бед
 
Взошел — и годы, как пустыни,
 
Объял кромешный мрак гордыни —
 
И только молнии зигзаг
 
Терзал порой всеобщий мрак.
 
 
 
Анакреоном упоен,
 
Я пил вино и пел, как он, —
 
И слышал Страсти холодок
 
В согласии холодных строк;
 
И — маг, алхимик, чародей —
 
Он счастье делал все больней,
 
Все невозможней, все желанней
 
В реторте пламенных мечтаний, —
 
И Меланхолию одну
 
Я возлюбил в мою весну,
 
Отверг Доступное и — вместо
 
Покоя — впал в безумье жеста,
 
Любовь — мой вечный идеал —
 
С дыханьем Смерти повенчал;
 
Рок, Время, Узы Гименея —
 
Все пропасть между мной и ею.
 
Но годы Кондорами в небе
 
Кружили — и грозил полет
 
Громами гулкими невзгод, —
 
И мне глядеть не выпал жребий
 
На безмятежный небосвод.
 
И если на крылах Покоя
 
Парит мгновение иное
 
И рифмы с лирой перезвон
 
Порой овладевает мною,
 
Преступно было б — если б он
 
Проникся краткой тишиною!
 
 
 
Лишь ныне — для души простор:
 
Пропала страсть, погас костер;
 
Что было черным, стало серым;
 
Конец и славе, и химерам!
 
Бунтарь, я проклял тишину!
 
Теперь безропотно усну.
 
Я жаждал страсти понапрасну —
 
Я успокоюсь и погасну,
 
Избуду жизнь мою во сне;
 
Не пир — похмелье любо мне.
 
 
 
Но прокляты, обречены
 
И безысходны сами сны.
 
Лишь мимолетная пора
 
Прикосновения пера
 
К бумаге — в Завтра и Вчера
 
Разнообразье вносит. Но
 
И этого не суждено:
 
Рисунок строк давно исчез —
 
И лишь седобородый бес,
 
На миг раскрыв тетрадку снов,
 
Прочтет ее — и был таков.