Т. 1. Лирика Эдгара По в переводах русских поэтов
Часть 31 из 44 Информация о книге
ЗВОН [93]
IСлышишь, — в воздухе ночномСеребромБубенцы гремят на санках, что взметают снегСтолбом.Как гремят, гремят, гремятВ чуткой тишине морозной!Звонкой радостью объятНебосвод бессчетнозвездный,И мерцают звезды в лад.В этой песне звонкой, складнойЛад старинный, лад обрядный.О, заливисто-хрустальный мелодичный перезвон,Легкий звон, звон, звон, звон,Звон, звон, звон, —Ясный, чистый, серебристый этот звон.IIСлышишь, — счастьем налитой,Золотой,Звон венчальный, величальный, звон над юною четой,Звон в ночи благоуханной,Благовест обетованный!Падает он с вышиныМерный, веский;Светлой радости полны,Долетают золотые всплескиДо луны!Ликованьем напоен,Нарастает сладкозвучный, торжествующий трезвон!Яркий звон!Жаркий звон!Упованьем окрылен,Славит будущее онГимном вольным колокольным.Светлый звон, звон, звон,Стройный звон, звон, звон, звон,Звон, звон, звон,Звон блаженный, вдохновенный этот звон!IIIСлышишь, — рушит мирный сонМедный звон!Он ужасное вещает: стар и млад им пробужден!В уши тугоухой ночиИзо всей вопит он мочи!Рев испуга страшен, дик,Бессловесный крик, крик,Вопль медный.Он отчаянно взывает к милосердию огня,Беспощадного, глухого, бесноватого огня.Пламя, свой разбой чиня,Лезет ввысь, ввысь, ввысь, —Берегись! Берегись!Вот-вот-вот его клешняДоберется до луны прозрачно-бледной,Сеет ужас и разладОбезумевший набат,Звон сполошный!Черной жутью напоенЭтот звон, звон, звон,Крик захлебывающийся, крик истошный!Слушай, как кричит набат,Завывая,ОтбиваяВзлет пожара или спад;Слушай, — все расскажет он,Гул нестройный,Разнобойный:Жив огонь иль побежден.То слабее, то сильнее злой неистовствует звон,Ярый звон,Буйный звон, звон, звон, звон,Звон, звон, звон,Исступленный, распаленный этот звон!IVСлышишь, — там, над краем бездны,Звон железный, —Он твердит о жизни бренной, о надежде бесполезной!Тишь ночную всколыхнулДушу леденящий гул, —Мы трепещем, заунывный слыша звон!О, как скорбно, Боже правый,Рвется вон из глотки ржавойХриплый стон!Что за племя, что за племя —Те, на башнях, кто со всемиРазобщен,Те, кто гудом, гудом, гудом,Горьким гулом похорон,Властвуют над сонным людом,В сонный мозг вонзая звон!Вы не люди, вы не люди,Нелюди вы, звонари,Вам веселье в этом гуде,Упыри!Кто взялся быть звонарем,Надмогильным стал царем,Мечет гром, гром, гром,Гром,Творит священный звон!Ликованьем опьянен,Он творит священный звон!И вопит, и пляшет он,И в раскачке этой складнойЛад старинный, лад обрядный,Гимн забытых пра-временЭтот звон:В песне долгой, безотраднойЛад старинный, лад обрядный.Пляшет он под этот звон,Под надрывный звон, звон,Заунывный звон, звон,И в раскачке этой складнойЗа поклоном бьет поклон,В лад старинный, лад обрядныйВновь и вновь берет разгонПод раздольный звон, звон,Колокольный звон, звон,Скорбный звон, звон, звон, звон,Звон, звон, звон,Под прощальный, погребальный этот звон.ЕЛЕНЕ
(Елене Уитмен) [94]
Тебя я видел только раз единый —Прошли года — не подсчитать мне: сколько.Но мнится все, что так немноголет.В июле это было; поздней ночью;Подобная твоей душе, по небуПлыла луна уклонною дорогой,Рассеивая свет серебряныйНа дрему и покой несчетных роз,В саду волшебном ввысь подъявших лица, —В саду волшебном, где несмелый ветерБродил на цыпочках, качая розы,Подъявшие сиянием любви —В экстазе смертном — ароматы-душиК серебряной и шелковой луне, —Где, улыбаясь, умирали розыПрисутствием твоим восхищены.А ты была вся в белом, на скамьеТемнеющей склоненная — ронялаСвой свет луна на лица тихих розИ на тебя, застывшую в печали!То не Судьба ль была июльской ночью —Да, не Судьба ль (чье имя также: Грусть),Что я остановился у решетки?Вдыхая запах задремавших роз,Не шевелясь, стоял я; все заснуло.Лишь ты да я (сливая два созвучья,Вот эти, бьется сердце — о, отрада!)Лишь ты да я — померкло и исчезлоВсе, все вокруг в блаженный этот миг.(О, сохрани о нем воспоминанье!)Жемчужный свет луны погас, и мракомОкуталась замшоная скамьяИ длинная аллея и деревьяТихонько шепчущие; запах розВ руках у ветра любящего умер.И было все одной тобой полно —Тобой одной, твоей душой, глазами.Я только их и видел — в целом миреЯ видел только их одно мгновенье —Пока луна померкнуть не успела…В кристальных сферах сердце в этот мигПричудливую сказку записало!Твои глаза — таким глубоким горемОни светились и надеждой гордой,И смелостью волнующих желаний,И неизмерною способностью любви!Я помню, как ушла она — Диана —На западное ложе грозных туч, —И ты, меж кипарисов похоронных,Прошла, как призрак… А глаза остались, —Твои глаза… О, им нельзяуйти!В пустынный путь мой, поздней ночью, к дому,Они светили мне… С тех пор со мнойОнинавек (…не таковы надежды!..)Сквозь горечь лет; и я покорен им.Руководительствовать мной, сомненьяРассеиватьсвоим прозрачным светомИ пламенем ненашим освещатьУгрюмый мрак души — удел их давний.Они, как звезды, в этом дальнем небеИ красота (а красота — надежда).Коленопреклоненный, им молюсьВ печальные часы ночей безмолвныхИ в суете дневной… Они со мнойДве сладостно-светящие звездыВечерние. Их блеск не застит солнце!