Стихотворения. Проза
К Елене (стр. 66).— Впервые опубликовано под названием «К...» в журнале «Юнион мэгезин» в ноябре 1848 г. и посвящено поэтессе Саре
Элен Уитмен (1803—1878), которой По был сильно увлечен в последние годы своей жизни, о чем свидетельствуют и его письма к ней. Сложный характер их отношений и причины расстройства предполагаемого брака дает письмо от 18 октября 1848 г., которое приводим в извлечениях:
«Я не могу вспомнить ни одного поступка в моей жизни, который бы вызвал краску на моих щеках — или на Ваших... Почти целых три года я был болен, беден, жил вне людского общества... Да будет довольно сказать, что у меня была смелость остаться бедным, дабы я мог сохранить свою независимость — что, несмотря на это, в литературе, до известной степени и в других отношениях, я «имел успех» — что я был критиком — без оговорок, честным, и несомненно, во многих случаях суровым — что я единообразно нападал — когда нападал вообще — на тех, которые стояли наиболее высоко во власти и влиянии — п что, в литературе ли или в обществе, я редко воздерживался от выражения, прямо или косвенно, полного презрения, которое внушают мне притязания невежества, наглости и глупости. И вы, зная все это, вы спрашиваете меня, почему у меня есть враги» (см. Edgar Allan Рое. The Letters, v. 2. Ed. by J. W. Ostrom). (Перевод К. Бальмонта.)
Эльдорадо (стр. 68).— Впервые опубликовано в газете «Флэг оф ауэр юнион» 21 апреля 1849 г. Являясь откликом на «золотую лихорадку», которая началась в Америке в 1848 г. после открытия месторождений золота в Калифорнии, стихотворение стало как бы поэтическим завещанием По.
Эльдорадо.— См. прим. на стр. 819.
Анни (стр. 69).— Впервые опубликовано в газете «Флэг оф ауэр юнион» 28 апреля 1849 г. и адресовано Нэнси Ричмонд, замужней женщине, которая заботилась о По последний год его жизни. Существует мнение, что стихотворение написано после неудавшейся попытки к самоубийству в ноябре 1848 г.
О миртах и розах...— Мирты и розы считались символами любви; анютины глазки — размышления, раздумья; розмарин — воспоминания и верности.
Сонет к моей матери (стр. 71).— Впервые опубликовано в газете «Флэг оф ауэр юнион» 7 июля 1849 г. Посвящен матери его жены, Марии Клемм (1790—1871), к которой По неизменно питал глубокую привязанность. В течение пятнадцати лет она самоотверженно вела хозяйство семейства По, всячески поддерживая беспомощного в житейских делах писателя.
«У Эдди не было никакого понятия о деньгах. Мне приходилось вести все его денежные дела. Даже одежду для него приобретала я: сам он не умел купить даже пару перчаток или галстук» (J. W. К г u t с h. Edgar Allan Рое, p. 122).
Эннабел Ли (стр. 72).— Впервые опубликовано в газете «Нью-Йорк дейли трибюн» 9 октября 1849 г., в день похорон По. Стихотворение посвящено памяти Виргинии.
Эннабел Ли — условное эвфоническое (благозвучное) имя.
Звон (стр. 73).— Впервые опубликовано посмертно в журнале «Сартенз юнион мэгезин» в ноябре 1849 г.
Приводим перевод К. Бальмонта (1895), широко известный благодаря написанной на этот текст кантате С. Рахманинова.
КОЛОКОЛЬЧИКИ И КОЛОКОЛА
IСлышишь, сани мчатся в ряд,Мчатся в ряд!Колокольчики звенят,Серебристым легким звоном слух наш сладостно томят,Этим пеньем и гуденьем о забвенье говорят.О, как звонко, звонко, звонко,Точно звучный смех ребенка,В ясном воздухе ночномГоворят они о том,Что за днями заблужденьяНаступает возрожденье,Что волшебно наслажденье — наслажденье нежным сном.Сани мчатся, мчатся в ряд,Колокольчики звенят,Звезды слушают, как сани, убегая, говорят,И, внимая им, горят,И мечтая, и блистая, в небе духами парят;И изменчивым сияньем,Молчаливым обаяньем,Вместе с звоном, вместе с пеньем о забвенье говорят.IIСлышишь к свадьбе зов святой,Золотой!Сколько нежного блаженства в этой песне молодой!Сквозь спокойный воздух ночи Словно смотрят чьи-то очиИ блестят,Из волны певучих звуков на луну они глядят.Из призывных дивных келий,Полны сказочных веселий,Нарастая, упадая, брызги светлые летят.Вновь потухнут, вновь блестятИ роняют светлый взглядНа грядущее, где дремлет безмятежность нежных снов,Возвещаемых согласьем золотых колоколов!IIIСлышишь, воющий набат,Точно стонет медный ад!Эти звуки, в дикой муке, сказку ужасов твердят.Точно молят им помочь,Крик кидают прямо в ночь,Прямо в уши темной ночиКаждый звук,То длиннее, то короче,Выкликает свой испуг,—И испуг их так велик,Так безумен каждый крик,Что разорванные звоны, не способные звучать,Могут только биться, виться и кричать, кричать, кричать!Только плакать о пощадеИ к пылающей громадеВопли скорби обращать!А меж тем огонь безумный,И глухой и многошумный,Все горит,То из окон, то по крыше,Мчится выше, выше, вышеИ как будто говорит:Я хочуВыше мчаться, разгораться, встречу лунному лучу,Иль умру, иль тотчас-тотчас вплоть до месяца взлечу!О набат, набат, набат,Если б ты вернул назадЭтот ужас, это пламя, эту искру, этот взгляд,Этот первый взгляд огня,О котором ты вещаешь с плачем, с воплем и звеня!А теперь нам нет спасенья,Всюду пламя и кипенье,Всюду страх и возмущенье!Твой призыв,Диких звуков не согласностьВозвещает нам опасность,То растет беда глухая, то спадает, как прилив!Слух наш чутко ловит волны в перемене звуковой,Вновь спадает, вновь рыдает медно-стонущий прибой!IVПохоронный слышен звон,Долгий звон!Горькой скорби слышны звуки, горькой жизни кончен сон.Звук железный возвещает о печали похорон!И невольно мы дрожим,От забав своих спешимИ рыдаем, вспоминаем, что и мы глаза смежим.Неизменно-монотонный,Этот возглас отдаленный,Похоронный тяжкий звон,Точно стон,Скорбный, гневныйИ плачевный,Вырастает в долгий гул,Возвещает, что страдалец непробудным сном уснул.В колокольных кельях ржавыхОн для правых и неправыхГрозно вторит об одном:Что на сердце будет камень, что глаза сомкнутся сном.Факел траурный горит,С колокольни кто-то крикнул, кто-то громко говорит,Кто-то черный там стоит,И хохочет, и гремит,И гудит, гудит, гудит,К колокольне припадает,Гулкий колокол качает,Гулкий колокол рыдает,Стонет в воздухе немомИ протяжно возвещает о покое гробовом.