Ворон(переводы)
Часть 12 из 13 Информация о книге
Часть IIВысоко в горах с эмалевой главой —Как та, где сонный пастух, на своем ложеИсполинского пастбища лежащий привольно,Приподняв свои отяжелевшие веки, вздрагиваети смотрит,Многократно бормоча «Верю, отпустится мне»,Какое время в Небесах означено луной —С розоватою главою, что, башней там вдаливздымаясьВ солнца светлый эфир, прияла лучЗакатных солнц в повечерии – в полдень ночи,Меж тем как луна плясала красиво-страннымсветом —Взнесенная на высоте такой, высилась громадаСверкающих колонн на освобожденном воздухе,Отсвечивая от Паросского мрамора этудвойную улыбкуДалеко вниз на волну, что искрилась тамИ взлелеяла юную гору в ее логовище.Из расплавленных звезд здесь пол, как те, что пали [17]Через эбеновый воздух серебря саванСобственного своего разрушения, меж тем какони умирали —Украшая там обители неба,Купол, созвенным светом спущенный с Небес,Тихонько покоился на тех колоннах, как венец —Окно из кругового алмаза, там,Глядело сверху в багряный воздух,И лучи от Бога устремляли эту метеорную цепьИ дважды опять окружали сиянием всюкрасоту, —Разве что между Горним небом и этим кольцомКакой-нибудь дух беспокойный взмахнет своимсумрачным крылом.Но на колоннах глаза Серафима узрилиСмутность этого мира: – тот серовато-зеленыйцвет,Что возлюблен Природой, как лучшийдля могилы Красоты,Подстерегал в каждом выступе, вкруг притолкикаждого —И каждый херувим изваянный, там,Что из мраморного своего обиталищавыглядывал,Казался земным в тени своей ниши —Ахейские изваяния в мире столь богатом.Фризы из Тадмора из Персеполиса [18] —Из Баальбека, и тихой, светлой бездныКрасивой Гоморры! О, волна [19]Теперь над тобой – но слишком поздно,чтобы спасти!Звук любит ликовать в летнюю ночь: —Свидетель тому ропот серых сумерек,Что прокрадывался на ухо, в Эйрако [20].Многим безумным звездочетам, давно томуназад —Что прокрадывается всегда в слух того,Кто задумчиво глядит в темнеющую даль,И видит тьму, идущую как тучу —Не есть ли ее облик – голос ее – совершенноосязаемый и громкий? [21]Но чту это! – оно идет – оно доноситМузыку с собою – то быстрый шорох крыл —Миг Перерыва – и потом плывучая, падучаяволнаНапевная – и вот Нэзасэ вновь в своих чертогах.От дикой силы своевольной торопливостиЩеки ее заалели, и губы ее приоткрыты;Пояс, что обвивался вокруг ее чарующего стана,Порвался от тяжелого биения ее сердца.Посредине этого чертога, чтоб вздохнуть,Она приостановилась и вострепетала, Занте! всяВ волшебном свете, что целовал ее золотыеволосы,И хотел бы остаться там, но мог лишь мерцать.Юные цветы шептали напевно [22]Счастливым цветам этой ночью – и дереводереву: —Брызгами водометы роняли музыкуНа многие звездами озаренные могилы,или луной озаренный дол;Молчание все же снизошло на все телесное —На красивые цветы, на искристые водопады,и на ангельские крылья —И звук один, что от духа возник,Нес припев чарованью девой пропетому: —«Под голубым колокольчикомили сиянием севернымИли под разросшимся диким побегом,Что отклоняет от дремлющегоЛунный луч [23] —Осиянные созданья! вы, что размышляете,С полузакрытыми глазами,О звездах, вашим чудомПривлеченных с небес,Пока не засверкают они сквозь тень, иНе снизойдут на ваше челоКак очи девы,Что взывает к вам ныне —Восстаньте! от своей дремотыВ беседках из фиалок,Долг дабы свершить приличествующийЭтим звездно-озаренным часам —И стряхните с кос ваших,Отягченных росой,Дыхание тех поцелуев,Что тяготят их еще —(О! как без тебя, Любовь!Могли бы ангелы бытьблагословенными?)Те поцелуи истинной Любви,Что к покою вас убаюкали!Восстаньте! – Отряхните с крыл вашихВсякую помеху: —Роса ночная —Она бы обременила ваш полет: —И истинной любви ласки —О! покиньте их!Легки они на косах,Но сердцу – свинец.Лигейя! Лигейя!Красивая моя!Самая смутная мысль о которойОбратится в напев,О! твоя ли это воляНоситься на ветерках?Или все еще в причуде,Как одинокий Альбатрос [24],Нависши на ночи(как он на воздухе)Следит с восторгомЗа гармонией там?Лигейя! где быНи был твой лик,Нет чар, чтоб отъялиОт тебя твою музыку.Ты оковала много глазВ дремотном сне —Но звуки еще встают,Чтоб твое бодрствование блюдеть —Звук дождя,Что сбегает к цветкуИ пляшет опятьВ ритме ливня —Шепот, что исходит [25]От прорастания травы —Это музыка вещества —Но слепков лишь, увы! —Так дальше, милая,Ты дальше летиК ручьям, что покоятся ясныеПод лунным лучом —К одинокому озеру, что улыбаетсяВ дреме своей глубокого покоя,К сонму звезд-островов,Что украшают, как драгоценность,его лоно —Где дикие цветы, расстилаясь,Переплели свою тень,На берегу его спитМногое множество дев —Иные покинули прохладную прогалину, иСпали с пчелой [26] —Пробуди их, дева моя,На болоте и на лугу —Иди! вдохни в их дремоту,Тихонько, на ухо,Музыкальные числа,Они задремали, чтобы услышать их —Ибо, что́ разбудить можетАнгела, так скоро,Чей сон зачалсяПод холодной луной,Если не чара, которую никакая дремотаКолдовства не ввергнет в испытанье,Ритмическое числоЧто убаюкало его и усыпило?»Духи по крыльям, и ангелы на вид,Тысячи серафимов устремились чрез Горнее небо,Юные грезы еще реяли на дремотномпорханьи их —Серафимы во всем, кроме «Веденья», светпронзающий,Что упадал, преломленный, за грани твои, далеко,О, Смерть! от ока Бога над той звездой: —Сладостно было это заблуждение —сладостнее еще та смерть —Сладостно было то заблуждение – даже у насдыханьеЗнания делает мутным зеркало нашей радости —Для них, то был бы Самум, истребительный —Ибо какая польза (им) знать,Что Истина есть Обман – или что Благословениеесть Скорбь?Сладостна была их смерть – для них умеретьзначило созреть.Последним восторгом насыщенной жизни —За пределами этой смерти нет бессмертия —Но сон самоуглубленный, и нет там «быть» —И там – о! да пребудет там усталый дух мойВдали от Вечности Небес – и однако какдалеко от Ада! [27]Какой преступный дух, в какой смутной зарослиНе услышал волнующие призывы этой песни? —Только два: они пали: ибо Небо не даруетмилостиТем, кто не слушает биение своих сердец.Дева-ангел и ее любовник-серафим —О! где (и можете искать по всему небесномупростору)Любовь была, слепая, близь трезвого Долгаведома?Необузданная Любовь пала – средь«слез совершенного стона» [28].Благой он дух был – он, что пал: —Блуждатель у ключа, одетого мхом, —Высматриватель светов, что сияют там высоко —Сновидец в лунном луче близ любви своей:Какое чудо в том? ибо каждая звезда тамокоподобна,И ласково так глядит сверху на волосы Красоты —И оне, и каждый одетый мхом ключ былисвященныЕго сердцу, любовью одержимому и печалью.Ночь обрела (для него ночь скорби)На горном утесе юного Анджело —Нависнув, она наклонилась через всеторжественное небо,И нахмурилась на звездные миры, что под нейпокоились.Здесь сидели он со своей любовью – свое темноеоко приковавВзором орла вдоль небосвода; —Вот обратил его к ней – но тут же —Содрогнувшись – снова к кругу Земли.«Янтэ, милая, смотри! как дышит тот луч!Какая в том чара, смотреть далеко туда!Она не чудилась такой, в то осеннее повечерье,Когда я покинул пышные ее чертоги —не оплакивая, что покидаю,Тот вечер – тот вечер – я должен бы помнить —Солнечный луч упадал, в Лемносе, как ворожба,На арабески резные золоченого чертога,Где пребывал я, и на ткани стен —И на веки мои – О, тяжелый свет!Как дремотно навис он на них, погружая и в ночь!По цветам, раньше, и по мгле, и по любвиони блуждалиС Персиянином Саади в его Гулистане: —Но, о, свет тот! – Я заснул – Смерть между темПроскользнула над чувствами моимина этом чарующем островеТак бережно, что ни единый шелковый волосНе проснулся, как спал – не узнал, что тамбыл он.«Последним местом на Шаре Земли, где я ступал,Был гордый храм, именуемый Парфеноном [29].Более красоты ютилось вкруг его стен,украшенных колоннами,Чем даже в горячей груди твоей бьется [30].И когда старое Время крыло мое расчаровало,Тогда устремился я оттуда – как орел с своейбашни,И годы оставил я позади в один час.Тем временем как над ее воздушными пределамия висел,Половина сада на ее шаре метнулась,Развернувшись как свиток пред моим взором —Необитаемые города пустыни также!Янтэ, красота столпилась предо мною тогда,И почти я возжелал быть снова одним из людей».«Мой Анджело! зачем же быть одним из них?Более яркое жилище здесь для тебя —И зеленее поля, чем в том мире вверху,И чары женщины – и страстная любовь».«Но слушай, Янтэ! Когда воздуха такого нежногоНе стало мне, и мой крылатый дух мчался ввысь,Быть может, мозг мой закружился – но мир,Покинутый едва, был в хаос ввергнут,Ринулся от устоя своего, на ветрах разъятый,И пламя покатил вкось через огненное Небо.Показалось мне, нежность моя, что тогдаперестал я парить,И я упал – не быстро как поднимался раньше,Но вниз, трепетным движеньемЧрез свет воспламененных лучей, к этой золотойзвезде!Не длителен размер был моих часов падучих,Ибо ближайшей из всех звезд к нам была твоя —Страшная звезда! что пришла, в ночь ликованья,Как красный Дэдалион на смятенную Землю».«Мы прибыли – и на твою Землю – но не намДано веление владычицы нашей оспаривать: —Мы прибыли, любовь моя; вокруг, ввыси, внизу,Веселые светляки ночи, мы проходим и уходим,И ничего не спрашиваем – разве что встретимангельский привет,Который нам она дарует, как даровано ее Богом —Но, Анджело, никогда седое Времяне развертывалоЗачарованного крыла своего над болеекрасивым миром!Дымен был малый диск ее, и лишь ангельскиеглазаОдни могли видеть призрак в небесах,Когда впервые Аль-Аарааф познал, что путьего лежитСтремглав, туда, над звездным морем,Но когда слава его вознеслась на небо,Как пламенная грудь Красоты под очамивозлюбленного,Мы приостановились пред наследием людей,И твоя звезда затрепетала – как тогда Красота!»Так, в беседе, влюбленные провожалиНочь, что убывала и убывала и не приводила дня.Пали они: – ибо Небеса надежды не даруют тем,Кто не слушает биение своих сердец.