Воспитание и образование

Но что же нам делать? Неужели так и не будет уездных училищ, так и не будет гимназий, не будет кафедры истории римского права? Что же станется с человечеством? - слышу я. - Так и не будет, коли их не понадобится ученикам, и вы не сумеете их сделать хорошими. - Но ведь дети не всегда знают, что им нужно, дети ошибаются и т. д., - слышу я. - Я не вхожу в такой спор. Этот спор привел бы нас к вопросу: права ли перед судом человека природа человека? и проч. Я этого не знаю и на это поприще не становлюсь, я только говорю, что если мы можем знать, чему учить, то не мешайте мне учить насильно русских детей французскому языку, средневековой генеалогии и искусству красть. Я все докажу, так 583 же, как и вы. - Так и не будет гимназии и латинского языка? Что же я буду делать? - опять слышу я. 
Не бойтесь, будет и латынь, и риторика, будут еще сотню лет, и будут только потому, что "лекарство куплено, надо его выпить" (как говорил один больной). Едва ли еще через сто лет мысль, которую я, может быть, неясно, неловко, неубедительно выражаю, сделается общим достоянием; едва ли через сто лет отживут все готовые заведения - училища, гимназии, университеты, и вырастут свободно сложившиеся заведения, имеющие своим основанием свободу учащегося поколения.