Миллион завтра

Афина изменила правила игры. А сама Колин? Он коснулся засохшей крови на ее лбу.
— Ты поранилась, — шепнул он. — Порядочно ли это с моей стороны?
— Я бессмертна, а у бессмертных раны заживают быстро. — Он чувствовал ее горячее дыхание. — Кроме того, мы, может, никогда отсюда не выберемся.
— Ну, хорошо, — сказал он переворачиваясь и перенося вес тела на ее упругие бедра. — В таком случае мы оба выигрываем.
На рассвете, когда они помогли друг другу одеться, Карев взял Колин под руку и хотел двинуться на запад, но она удержала его.
— Не туда, — сказала она. — Нам нужно вернуться на место приземления. Эти авиакресла — стандартный тип, используемый Объединенными Нациями в джунглях, во всех есть радиопередатчик, начинающий работать сразу после катапультирования.
Карев схватил ее за плечи.
— Значит, мы не погибли?! — воскликнул он.
— А разве я утверждала обратное?
— Вчера ты сказала, что, может, мы никогда отсюда не выберемся, укоризненно напомнил он.
Колин пожала плечами.
— Но ведь нас могли покусать ядовитые змеи.
— Ах ты… — он потряс ее, давясь смехом. — Почему ты не сказала мне об этом вчера?
— Гмм…
— Демонстрировала твердость духа и благородство?
Она рассмеялась и обняла его.
— Тебе нечего стыдиться, Вилл, в этой роли ты неповторим. Можешь сказать жене, что тебя окрутила лишенная совести африканская пилотка.
— Откуда ты знаешь, что у меня есть жена?
— Но ведь есть, правда?
— Да, я женат. Один на один. Это имеет какое-то значение?
Прежде чем она успела ответить, с востока донесся рокот вертолета.
— Нужно спешить, — сказала она. — Нас будут искать, а потом расспрашивать.
— Я думаю.
Карев нахмурился. Спасение из затруднительного положения означало возвращение к неприятностям, все еще больше осложнялось. Трудно было успешнее разрушить его план быстрого и незаметного возвращения домой. Можно было предвидеть, что исчезновение самолета привлечет к нему всеобщее внимание, и тем самым выдаст его местопребывание неизвестным, охотящимся за ним, а может даже, будет угрожать раскрытием тайны Е.80.
— Что тебя гнетет, Вилл? — спросила Колин, заглядывая ему в глаза. Разве для тебя это было так страшно?
— Это было чудесно, — искренне ответил он, — но моя полная тайн и неожиданностей жизнь с каждой минутой все более усложняется. Я воспользовался твоим самолетом прежде всего для того, чтобы быстрее добраться до дома.
— Ты хочешь сказать, что, если придется задержаться в Киншасе, тебе будет угрожать смерть?
— Есть еще и другие причины, о которых я не могу говорить.
— Тогда идем. — Колин отпустила его и пошла. — У меня есть друзья в Киншасе, они мигом решат все формальности и отправят тебя в дорогу.
— "Формальности"! — воскликнул Карев, направляясь за ней. — Как часто тебе приходилось терять самолет?
— А я его вовсе не потеряла, — снисходительно ответила она. — Зачем же тогда, по-твоему, системы автоматического приземления? Самолет сел вчера в Киншасе. Не так гладко, как под моим руководством, но все же без повреждений.
— Полный газа, вызывающего галлюцинации?
— Сомневаюсь, потому что каждые четыре минуты система климатизации полностью меняет воздух в кабине.
— Правда? — Он помог ей перелезть через поваленное дерево. — Те, кто охотятся за мной, до сих пор не оставляли никаких конкретных следов. Если баллон для газа сделали из самоуничтожающейся пластмассы, то не осталось ничего… А как мы объясним факт, что покинули самолет?
— Скажу, что что-то испортилось. Прежде чем они разберутся, пройдет два дня.
— Как жаль, что я не знаю техники, — сказал он.
— Подумай, сколько бы ты из-за этого потерял, — упрямо сказала Колин.
Она легко обогнала его: мускулы крепких и все-таки стройных ног напрягались на каждом шагу. Они шли, ориентируясь на рокот вертолета, и через четверть часа добрались до места, где приземлились. Когда они нашли первое пустое кресло с самолета, одежда Карева была мокрой от росы, падающей с листьев. Кресло лежало на боку у подножия дерева. Вертолет терпеливо кружил над балдахином ветвей, которые прогибались и колыхались под напором направленного вниз потока воздуха.
— А где мое кресло? — спросила Колин.
Карев огляделся и указал ей кресло, которое до сих пор торчало в ветвях дерева.
— Здесь ты приземлилась, — сказал он. — Точнее, зависла.
Колин присвистнула.
— И я просто шагнула оттуда?
— Когда я это увидел, то совсем потерял голову.
— Нужно признать, что это меняет дело. Я скажу своим подругам, как нужно поступать, когда они полетят по этой трассе.
Карев с трудом заставил себя улыбнуться. Колин начинала говорить как многие из его знакомых, которые кончали в Клубе Приапа, и все же выглядела в сравнении с ними совсем иной. Он вдруг понял, что перемена произошла в ней, когда она убедилась, что он женат. Он с беспокойством смотрел, как она лезет на дерево и гибким движением пробирается к застрявшему в ветвях кресту. Она что-то вынула из него, поднесла ко рту, и он услышал ее голос, едва пробивающийся сквозь рев вертолета. Спустя минуту она вновь была на земле, поправляя голубую блузку, выбившуюся из-за пояса юбки.
— Они спустят за нами клетки, — небрежно сказала она.
— Колин, — быстро произнес он, — может, это наша последняя возможность поговорить наедине.
— Возможно.
Он схватил ее за руки.
— Я женат уже десять лет, но только вчера впервые нарушил клятву верности. В первый и единственный раз, — сказал он. Она хотела вырвать руки, но он не отпустил. — Понимаешь, я вовсе не уверен, что по-прежнему имею жену. Что-то между нами произошло, но мое пребывание в Африке в роли остывшего и попытки не дать себя убить прямо связаны с этим.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Не хочу, чтобы ты думала, что я отправляюсь в теплый семейный угол после маленького прыжка в сторону.
Это не в моем стиле.
— Но зачем ты мне все это говоришь?
— Потому, что я считаюсь с тобой. Я мог бы тебя полюбить, Колин.
Она вызывающе посмотрела на него.
— Ты так думаешь?
— Я знаю наверняка. — Собственные слова огорчили его, ибо были близки к правде, но не совсем отвечали ей.
Он был благодарен Колин, но благодарность, которую он не мог выразить, переродилась в чувство вины. — Послушай, если окажется, что у меня уже нет жены…
— Не надо, Вилл, — мягко ответила она. — Ты перебираешь с благородством.
Он выпустил ее руки, и инстинктивно, как будто договорились, они отошли друг от друга, когда среди деревьев появились две клетки, спущенные с вертолета.
 
Глава 11
Карев облегченно вздохнул только над Атлантикой, летя на запад стратосферным кораблем. Вместо того, чтобы по определенным каналам искать кредиты «Фармы», и тем самым задержать отлет, он избрал другой путь воспользовался собственным кредиском, чтобы оплатить перелет из Киншасы в Лиссабон, а оттуда до Сиэтла. В Лиссабоне он пережил неприятную минутку, когда узнал, что билет будет стоить более тысячи новых долларов — ему пришло в голову, что его текущего счета может не хватить. Однако, компьютерная сеть подтвердила его платежеспособность, и он вспомнил, что в этом месяце у нового доллара был очень выгодный курс по отношению к эскудо.
Одним из побочных результатов бессмертия была реформа мировых денежных систем. Средний доход на одного потребителя в Соединенных Штатах, не говоря уже о связанном с этим ростом производительности труда, оценивавшийся в пять тысяч долларов в середине двадцатого века, увеличился бы за три столетия до суммы, превышающей восемь миллионов долларов ежегодно. Введение в жизнь биостатов, ведущее к оптимальному использованию научного потенциала и новейших средств производства, взвинтило ежегодный прирост производительности труда до десяти процентов, и появились прогнозы увеличения доходов до миллиарда долларов в год. Чтобы доллар не стал ничего не значащей мелкой монетой, его стоимость сделали постоянной и неизменной долей общественного продукта, рассчитываемой раз в месяц. По международному соглашению прочие государства предприняли подобные шаги, создав также денежный фонд Объединенных Наций, который поглощал разницу, возникающую между валютами отдельных стран.