По ту сторону барьера
Мои робкие возражения Роман решительно пресек.
- Пусть пани графиня положится на меня и поступит, как все здравомыслящие люди. Пани сдаст экзамен, получит права и потом уже спокойно и без спешки научится по-настоящему водить машину. Уж я о том позабочусь, не сомневайтесь. Не знаю ни одного человека, который обучился бы на курсах по-настоящему водить машину, все набирались опыта потом, постепенно. А солнечный восход - лучшее время, обычно тогда все спят.
Не могла я на это ничего возразить, действительно, на рассвете лучше всего спится, в том числе и мне. Но разве можно спорить с Романом? А он вдруг ошарашил меня совсем уж неожиданным требованием:
- И еще у меня просьба к пани графине - не выходить из дома нормально, через дверь, а вылезти через окно, что выходит на задний двор.
Уж не хватил ли Роман лишку? Или я его не так поняла? И тут же спохватилась - ни разу в жизни не доводилось мне видеть Романа пьяным, во всяком случае он не позволял такого в разговоре со мной. Скорее уж я могла быть слегка выпивши, но в данный момент и этого не было.
- К чему такое? - подозрительно поинтересовалась я. - Уж если Роман запрещает мне выходить через парадный выход, я, так и быть, могу выйти через черный ход. Зачем же непременно лезть в окно да еще спросонок?
- Ну как же! - нетерпеливо возразил Роман, дивясь моей тупости. - Черный ход тоже выходит на набережную, а через окно пани вылезет аккурат на улицу, что идет за домом, пройдя двор, и я усиленно советую пани графине именно так поступить.
- А почему? - не унималась я.
- А потому, - ничуть не раздражаясь пояснил Роман, - что вчера, когда мы возвращались, некий тип за нами следил. И совсем не нужно, чтобы видел, как мы отправляемся на тренировку. Раз уж учимся водить машину втайне, так уж втайне, и чего пани графиня так насчет окна возражает? Без обиды будь сказано, для пани графини в окно вылезать не впервой, уверен, и навыков пани не потеряла, так что нечего. А как я пани с детства знаю, приходилось не раз видеть...
Роман знал, что говорил. Не очень-то послушной барышней я росла. Нет, родителям хлопот не доставляла, боннам и гувернанткам тоже, но девчонкой была своенравной, а к тому же слишком живой, энергия меня так и распирала. Не желая входить в конфликт с чопорными гувернантками и покорной барыне дворней, сколько раз на заре я выбиралась из родительского дома через окно, чтобы поплавать вволю, когда над душой никто не стоит и бонна квочкой не бегает по берегу пруда, охая, ахая и грозясь рассказать барыне, что я не желаю вылезать из воды. Или верхом помчаться в дальний лес, через поля и овраги, и опять же никто не станет мне препятствовать. А то подкрасться к расположившемуся неподалеку цыганскому табору и, затаившись в траве, подглядывать за такой интересной, ни на что не похожей жизнью. И почему-то меня тогда не удивляло, что на обратном пути я обязательно встречала Романа. Только теперь до меня дошло - знал Роман о моих проказах и издали оберегал несмышленую девчонку, потому все мои выходки, "вылазки" в окно и заканчивались благополучно.
И все же... Одно дело - двенадцатилетняя девчонка, не знавшая, куда девать распиравшие ее жизненные силы, и совсем другое - взрослая женщина. Где это видано, из собственного дома в окошко вылезать, чтобы скрыться... от кого?
- Так кто же этот подозрительный тип? - не выдержала я.
- Месье Арман, - сухо ответил Роман. - Думаю, для пани графини не секрет, что он проявляет к пани повышенный интерес?
Услышав ненавистное имя, я отбросила сомнения. Взрослая, не взрослая - раз Арман, значит, нужно.
Роман оказался прав - приобретенные в детстве навыки я не забыла и в окно вылезла без труда.
В тот первый день я сразу многому научилась. Роман усадил меня за руль, велел включить мотор и самостоятельно выбраться из лабиринта узких улочек за город, после чего уже на другой скорости помчаться по шоссе, да еще при этом то и дело поглядывать в зеркальце заднего обзора, не преследует ли нас кто. Думаю, для женщины смотреть одним глазом вперед, а другим куда-нибудь в сторону вообще труда не составит, сколько раз в жизни приходилось так делать. Правда, смотреть одним глазом вперед, а другим - назад посложнее будет. А тут еще Роман назидательно бубнил:
- Запомните, шофер должен видеть, что происходит вокруг его машины, когда едет, впереди, сзади, со всех боков. Недаром существует такая поговорка, что у водителя глаза вокруг всей головы...
Когда после этого ужасного урока я, чуть живая, вернулась домой и опять влезла в дом через окно во дворе, Роман специально подвел меня к окну в гостиной, выходящему на набережную, и показал Армана, прятавшегося на пляже среди лежаков и зонтов. Один! На пустом пляже потому что было еще слишком рано и держалась утренняя прохлада! А он уже там торчал, следил за мной. Ох, видимо, есть какие-то причины для моего интуитивного страха перед этим человеком.
Я даже подумала - не сказать ли об этом Гастону? Не знаю, как в теперешнюю эпоху обстоит дело с поединками, но не хотелось мне подвергать опасности любимого мужчину. К тому же у нас так мало было времени, когда мы оказывались наедине, что я не хотела тратить на разговоры ни одной минуты. Не разговоров, не поучений и советов жаждало мое сердце, оно хотело любви и получало ее, и мне не хотелось лишаться даже ее самой малой частицы. Потом, вспоминая проведенные с Гастоном минуты, я сколько раз краснела всем телом и невольно думала: а не так ли куртизанки верных мужей от их законных супруг отрывали, разрушая семейное счастье? Не уподобляюсь ли я тем продажным тварям, которые лишали мужчин рассудка, а вместе с ним - и состояния? Как скоро лишилась я моральных устоев, а ведь уверена была - закована в них как в броню. Оправдывало меня лишь одно - я любила, любила впервые в жизни, и отдавалась любимому и любящему человеку совершенно бескорыстно, к тому же не отрывая Гастона от законной супруги, поскольку ее просто не было. При виде Гастона все во мне наполнялось счастьем и ликованием, а в его глазах я видела горячее ответное чувство. Как хорошо, что судьба занесла меня в это время!
О будущем я не думала. Похоже, Гастон тоже. Однажды он мне сказал: