По ту сторону барьера

Я бы с радостью провела в Париже не одну, а две недели, но билет на самолет заказан и что-то заставляло спешить домой. 
Оказывается, правильно я поступила, вернувшись. Первое, что мне сообщил встречающий меня в аэропорту Роман - негодяй Гийом, узнав с опозданием о нашем отъезде, тоже устремился в Париж. Поехал на машине, так что время прошло, наверное, лишь в уик-энд туда добрался. 
До свадьбы нам с Гастоном оставалось всего две недели. Я решила их провести дома, рассчитывая, что сбитый с толку Арман задержится в Париже. А выезжать из дому буду по другой дороге, чтобы не рисковать, проезжая мимо проклятого барьера. Ехала проселочными дорогами до Магдаленки, а оттуда уже по шоссе. Конечно, приходилось делать крюк, да и дороги хуже, но зато безопаснее. 
Первой о моей беременности догадалась Моника. 
- По тебе ничего не заметно, но ты так цветешь, что голову ломаю - только от любви или уже и прибавление намечается? 
Какое счастье, что ребенок до свадьбы теперь уже не позорное явление! Я могла сказать правду. И бросила беззаботно: 
- Жду ребенка, ясное дело. Ты не представляешь, как мне хотелось его! И вообще, у меня будет много детей. 
- А он? 
- Гастон? У него к детям такое же отношение. Считает - чем скорее они у нас появятся, тем лучше. 
- Я почти готова тебе позавидовать, хотя детей не терплю. А жить вы где будете? 
- И здесь, и там. И в Польше, и во Франции, как получится. Брак заключаем здесь, потом ненадолго съездим в свадебное путешествие, а потом подумаем. 
Моника принялась меня поздравлять, знаю, искренне желала нам счастья, но сама была она какая-то... пригасшая. Выяснилось - из-за Армана. Умчался в Париж, не соизволив ее предупредить, и теперь не отзывается, она и не знает, что думать. Призналась мне откровенно. Даже сказала - не то что любит его всей душой, знает нельзя на него положиться, но он словно ее приворожил и теперь без него места себе не находит. А что я о нем думаю? 
Не могла же я сказать ей правду! Преступника, дескать, полюбила, французская полиция давно подозревает его в убийстве, а меня он мечтает убить, и я безумно рада, что его здесь нет. Я молчала. 
Видя мою нерешительность, Моника, желая толкнуть меня на откровенность, сказала: 
- Не бойся, в Вислу не брошусь, даже если он меня бросит, но еще какое-то время хотелось бы побыть с ним. Однако больше всего не переношу напрасное ожидание, вот и хотела бы знать, могу ли еще его ждать, есть шансы? 
Ну, тут уж я чистосердечно могла ее заверить - шансы увидеть Армана у нее есть, наверняка он скоро здесь появится, мерзавец. Моника удалилась, немного успокоенная, и почти сразу же позвонила пани Ленская. 
Она уже вернулась из поездки и заняла свои покои в отремонтированном замке в Монтийи. 
- В Варшаву лететь мне не хочется, - сразу взяла она быка за рога, - а по телефону говорить трудно. Ну да ничего другого у нас не остается, раз мы разминулись в Париже. Ты, случайно, не собираешься сюда в ближайшее время? 
- Пока не знаю. Разве что после свадьбы, вместе с Гастоном. 
- На вашей свадьбе я не буду, привези фотографии или кинопленку. Ох, не люблю я болтать по телефону, насколько лучше и приятнее общаться с человеком, сидя за чашкой чая. Придется рассказать обо всем лишь в общих чертах. 
И она рассказала. Наверное, полчаса не отнимала я трубку от уха, боясь пропустить хоть слово. 
Дело в том, что Патриция Ленская разыскала одну из прежних служанок в замке Монтийи, работавших там еще при моем прадеде. Не служанка это была, а даже весьма квалифицированная кухарка, окончившая специальное училище, с опытом работы. Очень надеялась сделать карьеру у старого графа Хербле, но не тут-то было. Экономка Луиза Лера подрезала ей крылья, сразу почуяв соперницу, хотя та вела себя тише воды, ниже травы, притворяясь тихоней и неумехой, которая мечтает научиться у такой мастерицы, как мадемуазель Лера, и ее отличной старой кухарки. А у самой всегда были ушки на макушке и длинный любопытный нос. Любила Клара совать его в чужие дела, постоянно все высматривала и вынюхивала. А поскольку при всем этом была девицей смазливой, Арман обратил на нее внимание. Девица не хотела неприятностей, ссориться с могущественной экономкой ей не было резону, но Арман на своем настоял, уж он привык всегда пользоваться смазливыми бабами. Луиза скоро обо всем прознала и с треском выгнала бедную Клару. Главное, без рекомендаций, на которые очень рассчитывала девушка, ибо работа в замке Монтийи дорогого стоила. 
Но и Клара была девицей не промах. Решила, что сама сделает себе нужную рекомендацию. Еще раньше разведала, в каком столе и в каком ящике хранятся нужные ей бланки. Бланк сама заполнит, кухарка ей подмахнет, а подпись экономки Клара и сама подделает, заранее позаботившись об образце. И надо же такому случиться, что за бланком Клара отправилась как раз в тот злополучный час, когда Луиза Лера ссорилась с Арманом в своем кабинете. Клара и подслушала, что они в раздражении кричали друг другу. Мадемуазель Лера предъявляла любовнику фальшивое свидетельство о браке с графом Хербле, понятное дело, настоящего не могло быть, Арман же заявил, что отказывается на ней жениться и забирает старинные пистолеты. Пара нечистых взаимно осыпала друг друга упреками, упоминалось и убийство сотрудницы загса. Однако конца ссоры Клара не дождалась, в опасении, что кто-нибудь из двух преступников выскочит из комнаты и увидит ее. Последнее, что она слышала - слова Луизы, грозившей смертью любовнику. Девушка была уже у черного хода в кухне, когда послышался громкий шум и вроде бы звук выстрела, однако увидеть, что там произошло, у Клары не было желания. Как нет желания и давать показания в суде. В запертом дворце она оказалась незаконно, не станет же признаваться, что заранее раздобыла ключ от черного хода через кухню. В настоящее время девушка устроилась на хорошее место и всячески оберегает свою репутацию. 
Пани Ленская знала Клару с давних пор, покровительствовала ей и теперь разыскала, попросив рассказать обо всем и пообещав не сообщать полиции. Ну разве что в случае крайней необходимости. А кроме того, она, Клара, очень боится Армана. По ее словам, этот человек способен на все.