Подозреваются все

Лешек, стоящий у своей чертежной доски, рисовал тушью на кальке очередную картину. Прервав на секунду свое творчество, он посмотрел на Витольда и вернулся к своему занятию.
— Здесь зараженная атмосфера, — пророческим тоном заявил он, продолжая рисовать. — Никому не удастся спастись. Последний нормальный человек спятил!
— Этот помидор мне ужасно не нравился, и я не понимал почему, — объяснил Витольд, не переставая смеяться. — А я просто забыл его посолить! Не терплю несоленых помидоров.
— И поэтому вы посолили его в корзине? — печально вздохнула я.
— Именно. Видите ли, я так задумался... Меня удивляет одна вещь. Как могло получиться, что они там, в кабинете, ничего не услышали? И вообще с этим кабинетом что-то не так...
— Вроде бы Збышек что-то слышал, — прервал его Веслав. — Он говорил мне, что слышал два мужских голоса, но не обратил на них внимания и вскоре после этого вышел из комнаты.
— А Витека при этом не было?
— Был, но недолго, тоже вышел, еще перед Збышеком. Ничего не говорил, что слышал... то есть говорил, что ничего не слышал.
— А Збышек этих голосов не узнал?
— Нет, говорил только, что это были мужские голоса.
— Вот именно, — сказал Витольд. — Но потом... Как это было? Вы, пани, говорили, что Збышек напустился на вас, как только увидел Столярека, и что там была вся мастерская. Откуда они вошли? Из коридора?
— Из коридора.
— А почему не прямо из кабинета?
Мы втроем глупо уставились на Витольда, захваченные врасплох его вопросом.
— Действительно, — сказал Веслав. — Почему не прямо из кабинета?
— Действительно, — повторила я. — Ведь это кратчайшая дорога, а дверь открыта.
— А она была открыта?
— Понятия не имею. А вы не Знаете?
Оказалось, что никто не обратил внимания на дверь, ведущую из кабинета в конференц-зал. Обычно она была открыта, и я даже не подозревала, где находится ключ от нее. Она соединяла эти два помещения, и через нее вела кратчайшая дорога до места преступления. Почему Витек и Збышек не воспользовались ей, а обошли все бюро кругом?
— Пожалуйста, новый след, — обрадовался Веслав. — Интересно, милиция это уже обнаружила?
— Мне это непонятно, но, может быть, они просто одурели? — с сомнением произнес Витольд.
— Когда они выходили из кабинета, еще не знали о происшедшем, отчего они могли одуреть?
— Чему вы удивляетесь? — неодобрительно произнес Лешек из-за своей картины. — Это же просто. Убийца запер ее, чтобы ему никто не помешал.
— Весек, — спросила я, — во время твоей работы в бюро эта дверь когда-нибудь запиралась? Ты работаешь здесь дольше нас всех.
Веслав задумался, но через минуту покачал головой.
— Нет, не помню. Даже не знаю, где находится ключ. Ключ!! А может, это тот?!!
Мы сразу вспомнили ключ, вылетевший из нашего вазона.
— Какой «тот»? — заинтересовался Витольд.
Мы быстро описали ему сцену, так прекрасно увенчавшую обыск в нашем отделе.
— Теперь понятно, а то я с самого утра собираюсь спросить, почему тут стоит такая вонь! Может быть, действительно тот?
— Надо обратить на это внимание милицейских Холмсов, пусть помучаются...
Явно всполошенный, с допроса вернулся Януш. Закурив сигарету, он посмотрел на нас с озадаченным выражением лица.
— Да, ты здорово придумала эту историю с Тадеушем! Экстракласс! После всех версий и допросов, я уже ничего не понимаю, может, это я его случайно убил? Клянусь Богом, меня уже окончательно запутали! В общем, без бутылки тут не обойтись. Лешек, идешь?
Это неожиданное предложение вызвало у Лешека живую радость, заставившую его отказаться от продолжения творческого процесса. Жестокий Януш отказался дать нам какие-либо объяснения, и прежде чем мы успели прийти в себя, их уже не было. Из его ответа я поняла только то, что власти приняли во внимание замечание Марека, что могла произойти ошибка с личностью жертвы. От всего этого в голове у меня сделалась такая путаница, что дальнейшее промедление я сочла недопустимым. Я забрала свои записи, Алицию, и мы пошли пить кофе.
— Глупости! — решительно заявила Алиция, когда я, начав от конца, рассказала ей о последних предположениях властей. — Милиция может так думать, а мы нет. Это абсолютная ерунда! Ты веришь в то, что кто-то из нас не отличит Витека от Тадеуша?
— Но они вроде бы одного роста... — поколебавшись сказала я. — Откуда я знаю, может быть, со спины...
— С любой стороны. Витек — блондин, а Тадеуш — брюнет, даже лысели они по-разному: Тадеуш с затылка, а Витек со лба. Убийца в этом случае должен был быть совершенно пьян, а я уверен что вчера в мастерской никто не был пьян до такой степени.
Поразмыслив, я согласилась с ней.
— Ну хорошо, поэтому давай все здраво обдумаем...
— А сумеем? — с сомнением спросила Алиция.
— Будем стараться. Начнем с начала. Почему Тадеуш перед смертью вышел из комнаты и пошел в конференц-зал?
— Потому что после смерти ему бы это уже не удалось...
— Я с тобой серьезно разговариваю!
— По-видимому, хотел умереть в тишине, а не в том шуме, который у них там вечно стоит. А теперь я тебе признаюсь,что у меня все уже перемешалось, я не знаю, что ты придумала, а что было на самом деле. По-моему, ты что-то говорила о телефонном звонке?
— Как в воду глядела! Телефонный звонок тоже был, черт бы его взял, и Тадеуш сам снял трубку, все именно так, как я перед этим придумала. В это время в отделе сидели Анджей и Данка, поэтому ни один из них звонить не мог.
— Хорошо, что хоть два человека отпали. Во сколько это было?
— Около 12.15, как это установили на основании программы радио. В это время Витек, Ольгерд и Моника еще беседовали в кабинете, их, видимо, тоже следует исключить.
— Какая жалость! — сказала Алиция с чувством. — Я все время надеялась, что это Витек!
— Ничем тебе помочь не могу. В нашей комнате был Януш, как каменный сидел за столом, видела собственными глазами. Лешек и Веслав тоже были. Но так как они выходили, не поручусь головой, что кто-нибудь из них не мог позвонить. А что у тебя?
— Спасибо, все здоровы...
— Говори серьезно, а то я тебя чем-нибудь тресну!
— Тресни, — согласилась Алиция. — То есть, я хотела сказать, уже говорю, у нас были... Подожди, у меня все записано. Стефан, Казик, Рышард, Веська и Влодек. Ну и Каспер.