Огонь

Первосвященник промолчал. Его лицо было тёмным. 
- Национальная гордость, - премьер сжал кулаки. - Наша национальная гордость. Единственный в мире действующий термоядерный реактор. Умные еврейские головы нашли способ стабилизировать дейтериевую плазму. И не хотят поделиться этим секретом с мировым сообществом. Обрекая его тем самым на сохранение морального устаревшего энергетического комплекса... 
Из-за стены донесся отчаянный вопль забиваемой жертвы. 
...а третий мир - на нищету и отсталость, - с чувством закончил премьер. - Проклятые евреи опять во всём виноваты. 
- Иногда мне кажется, что так оно и есть, - ответил, наконец, Первосвященник. У него дрожали руки: ближе к вечеру ему пришлось встать к жертвеннику самому. 
- Не надо, профессор, - премьер слегка сжал его локоть. - Никто не виноват. Разве что я. Когда арабы объявили нам нефтяную блокаду, мы могли сдаться. 
- То есть ликвидировать Эрец Исраэль. И снова уйти в галут. Навсегда. 
- Да. Возможно, это было бы не самым худшим выходом. Но у нас оказалась краплёная карта в рукаве. Вашими молитвами, профессор, мы больше не нуждаемся в нефти. 
- Да, не нуждаемся. Теперь мы нуждается в крови, - Первосвященник старательно смотрел куда-то в сторону. 
- Вообще-то это обычная цена существования, - премьер поморщился. -Просто в нашем случае это... я бы сказал, слишком выпукло. 
- Недавно вы говорили мне, что больше не можете покрывать нас, Когда-нибудь вы действительно не сможете. Я бы, наверное, не смог. 
- Вы не пытались узнать, почему это действует? Что это вообще такое? 
- Не знаю, - нехотя ответил Первосвященник. - Мы ровно на том же месте, что и в начале исследований. Мы знаем, что в живой крови содержится нечто. Что оно способно производить странные эффекты с плазмой. И что этого больше в овце, чем в крысе, а в человеке больше, чем даже в стаде овец. И что оно в нем какое-то другое. Ну и ритуал. Кровь надо вытачивать из жертвы по правилам. Странно, что они так хорошо совпадают с тем, что написано в старых еврейских книгах... Остальное - догадки. 
Премьер промолчал. 
- Завтра вам привезут еще телят и ягнят, - наконец, сказал он. - И, может быть, ещё несколько человек. Но больше у меня ничего нет. Пока нет. Мы должны сократить количество жертв. 
- За счёт чего, господин премьер-министр, мы будем сокращать количество? За счёт качества? 
Профессор внезапно осёкся. 
Премьер тяжело вздохнул. 
- Да, профессор, я именно об этом. Ну, к тому, что мы знаем о... о крови и душе. 
Первосвященник вздрогнул. 
- Нет, - сказал он глухо. - Я... я не могу. Правда не могу. 
- Только не надо этого, профессор. Почему вы заказываете телят и ягнят, а не коров и овец? Потому что "этого" больше в молодых, чем в старых. И в них оно какое-то другое, не так ли? 
- Я не детоубийца. Я не детоубийца, слышите?! 
- Только не надо вот этого, профессор. Мы все здесь убийцы. Только что мы убили тридцать человек. Молодых, сильных. И если можно будет уменьшить жертвы... 
- Хорошо. Имейте в виду, младенцы таки должны быть здоровыми. Вы сможете нам это обеспечить? 
- Может быть. Да... вы говорили, что чувствуете Огонь. 
- Да. Сейчас он спит. Но скоро он проснется, и потребует ещё. 
- Может быть, когда мы построим второй стеллатор... 
- ...то нам придется расширить камеры под Рабочим Залом. Нам нужна будет детская комната. Кроватки. Бутылочки с молоком. Вы таки представляете себе эти бутылочки с молоком? 
- Прекратите. Прекратите немедленно. 
- Что прекратить? Этот мир, да? 
Профессор широко развёл руками. 
- Если бы я действительно верил во что-то такое... В высшее начало. В Творца миров. Но Творец миров не допустил бы того, что мы делаем, правда? 
Премьер почесал нос. 
- Не знаю. Я, наверное, не очень хороший теолог... Мы договорились. Не спрашивайте меня, как я этио сделаю, но... устраивайте свою детскую комнату. 
- Нашу, господин премьер. Нашу детскую комнату.