Возвращение мертвого бога

Эльрик вздохнул и, подойдя к окну, взглянул поверх низких холмов на море за ними. Он заговорил вслух, возможно, подсознательно надеясь, что звук слов поможет сбросить накопившееся в нем напряжение. 
- Мне наплевать на ответственность, - сказал он. - я встретил мертвого бога, он говорил, что и боги, и люди - лишь призраки, пляшущие марионетки перед началом истинной истории Земли, что человек держит свою судьбу в своих руках. Затем Сепириту сказал мне, что я должен выступить против Хаоса и помочь разрушить природу известного мне мира, иначе история никогда не начнется, и великая цель Судьбы никогда не будет достигнута. Поэтому я - есть тот, кто должен искупить свою судьбу. Я не должен знать мира в своей судьбе, должен лишь бороться с богами и людьми и с самой сущностью Хаоса, не находя успокоения, должен нести смерть этой эпохе, чтобы в каком-то далеком веке люди, ничего не знающие о магии или Лордах Высших Миров, смогли действовать в мирах, куда главным силам Хаоса не будет пути, где Истина будет существовать, как реальность, а не как концепция в разговорах философов. 
Он прикрыл красные глаза пальцами. 
- Так Судьба делает Эльрика мучеником, чтобы Закон мог управлять миром. Она дает ему меч отвратительной злобности, который уничтожает одинаково безразлично и друзей, и врагов, и впитывает их души, чтобы насытить его силой, в которой он нуждается. Эта сила связывает его со злом, с Хаосом - но при этом она не делает меня бесчувственным болваном, которого легко убедить, а потом принести в жертву. Нет, она делает меня Эльриком из Мельнибонэ и сообщает мне величайшую тайну... 
- Мой повелитель разговаривает сам с собой, и его мысли грустные. Так скажи их мне, чтобы я могла разделить твою ношу, Эльрик. 
Поняв, кому принадлежит этот голос, но нисколько не удивившись, Эльрик быстро обернулся и увидел свою жену, Зарозинию. Ее руки были протянуты к нему, и взгляд выражал глубокую симпатию. Он подошел, остановился в шаге от нее и раздраженно спросил: 
- Когда ты сюда приехала? Зачем? Я приказал тебе оставаться в замке твоего отца в Каарлааке до тех пор, пока дело не будет сделано полностью! 
- Полностью... - повторила она, с легким шорохом уронив руки. Едва ли более, чем девушка с алыми губами и длинными волосами, она вела себя так, как принцесса, и казалась старше своих лет. 
- Отвечай, - сказал он цинично, - это не то место, где можно обсуждать что-либо, но ответь: как ты попала сюда и почему? 
Он уже примерно знал, что она ответит, и, говоря это, он только хотел подчеркнуть свой гнев, родившийся из страха, что она так близко подошла к опасности, которой она уже подвергалась однажды. 
- Я прибыла сюда с тысячами солдат моего кузена Оплука, - сказала она, гордо поднимая голову, - когда он присоединился к защитниками Ухайо. Я прибыла к моему мужу в то время, когда он может нуждаться во мне, боги знают... 
Эльрик в раздражении прошелся по комнате. 
- Я настолько люблю тебя, Зарозиния, что, поверь, я должен быть с тобою в Каарлааке под любым предлогом, но я не могу - ты знаешь мою роль, мою судьбу, мой рок. Ты огорчила меня своим присутствием, а не помогла мне. Если вся наша кампания будет иметь удовлетворительный конец, то мы должны будем встретиться с тобой в радости, а не в тоске, как сейчас! 
Он остановился перед ней и взял ее за руки. 
- Ах, Зарозиния, мы никогда не должны были встречаться, не должны были жениться, мы можем только причинять друг другу боль в это время. Наше счастье было таким коротким... 
- Если ты не будешь мучить меня, то не будешь мучить и себя, сказала она тихо. - Но если ты сам утешишься, то я поддержу тебя, мой повелитель. 
Он вздохнул, смягчаясь. 
- Это слова любви, моя дорогая, но во время любви их не говорят. Я не оставил любовь в стороне, как ненужную чепуху. Попытайся сделать нечто вроде этого, и мы избавимся от дополнительных трудностей. 
Без гнева она медленно отошла от него с легкой улыбкой, в которой угадывалась ирония, указывая на постель, где лежал Буреносец. 
- Я вижу, другая дама занимает мое место в постели, - сказала она. И теперь у тебя нет необходимости прятать ее подальше, ведь Черный Лорд Нихрейна предоставил тебе возможность вечно держать ее рядом с собой. Судьба, все в этом слове. Судьба! Ах, все авантюристы упоминают имя судьбы. И что на самом деле Судьба, Эльрик, ты можешь ответить? 
Он покачал головой. 
- До тех пор, пока в твоем голосе злость, я не отвечу на твой вопрос. 
Внезапно она закричала: 
- Эльрик! Я добиралась к тебе много дней, думая, что ты тоже рад мне. А сейчас в наших словах неприязнь! 
- Страх, - сказал он угрюмо. - Это страх, а не неприязнь, - я боюсь за тебя так же, как боюсь за судьбу мира! Проводи меня на мой корабль утром, а затем, как можно быстрее, возвращайся в Каарлаак, умоляю тебя! 
- Если ты этого хочешь. 
Она прошла в маленькую комнату, примыкавшую к большой. 
3 
- Мы говорим только о поражении! - рычал Каргам из Пурпурных Городов, ударяя кулаком по столу. Казалось, что его борода ощетинилась от гнева. 
К утру все устали, и несколько капитанов из-за усталости удалились. Каргам, Мунглум, кузен Эльрика Дайвим Слорм и лунолицый Дралаб из Таркеша остались в комнате для обсуждения тактики. 
Эльрик спокойно ответил ему. 
- Мы говорим о поражении, Каргам, потому что мы должны предусмотреть и эту возможность. Ведь это вполне возможно, не так ли? Мы должны, если поражение будет неотвратимым, оторваться от наших врагов и перегруппировать наши силы. Для новой атаки на Ягрина Лерна. Вряд ли нам удастся сохранить силы для еще одного морского сражения, поэтому мы должны как можно лучше использовать все знания о течениях, ветрах и милях, чтобы неожиданно нападать на море и на земле. Так мы можем деморализовать их бойцов и вывести из строя максимум из них. 
- Ладно, это выглядит логично, - пробурчал неохотно Каргам, и они вновь вернулись к прерванному разговору о том, что если первое сражение будет проиграно, то это означает потерю Острова Пурпурных Городов, бастиона борьбы против Хаоса для основных континентальных наций Вилмира и Ильмиора. 
Мунглум, изменив позу, слегка хмыкнул.