Мир Мириона Флауерса
- Что это у вас, Мирион? - спросил он.
Флауерс взглянул на него и ответил вполне определенно:
- Если верить записям человека, который создал этот прибор, это приемник и усилитель для бета-волновых колебаний.
Муниципальный Совет застонал:
- Упаси меня бог разговаривать с медиком. Как перевести все это на английский язык?
С удивлением он заметил на иссохшем лице Мириона выражение благоговейного ужаса.
- Он читает мысли, - прошептал Мирион.
Муниципальный Совет схватился за грудь, но боли не было.
- Что за шутки? - раздраженно пожаловался он.
- Не думаю, что это шутка, Уилмот. У человека, который сделал этот прибор, были все необходимые данные: диплом с отличием, похвальная грамота декана, около тридцати преуспевающих фирм заинтересовались им - конечно, пока там не узнали цвета его кожи. Нет, - повторил он задумчиво, - вряд ли это шутка. Впрочем, есть возможность это выяснить.
Он поднес шлем к голове.
- Черт вас подери, Мирион, что вы делаете? - воскликнул Муниципальный Совет.
Флауерс помедлил:
- Вы боитесь, что я прочту ваши мысли и узнаю ваши секреты?
- В мои-то годы? Вы, мой врач? Мирион, вам бы следовало знать, что у меня больное сердце. Я не хочу, чтобы вы у меня перед глазами были убиты электрическим током. И потом - за каким чертом этому негру понадобилась машина, которая будет рассказывать ему, о чем думают люди? Лучше вам не лезть в это дело.
Мирион Флауерс сделал вид, что не слышал последних слов своего пациента.
- Не думаю, что меня убьет электрическим током, Уилмот, и, уж во всяком случае это не повредит вашему сердцу. Так или иначе, я не собираюсь до конца дней своих гадать над этой штукой. И мне не хочется испытывать ее одному, когда рядом никого не будет.
Он напялил на голову металлический колпак, очень тяжелый и неудобный. С него свисал провод, и Флауерс не мешкая воткнул его в розетку рядом с креслом.
Шлем слабо заскулил, и Флауерс с истошным криком вскочил на ноги.
Муниципальный Совет действовал так быстро, что едва не задохнулся. Он стащил шлем с головы Мириона, схватил его за плечи и снова усадил в кресло.
- Вы целы? - прохрипел он.
Несколько минут Флауерс дрожал как эпилептик, но потом овладел собой.
- Спасибо, Уилмот. Надеюсь, вы не повредили изобретения доктора Брубекера. - Внезапно он добавил: - Меня словно током ударило! Эта штука причиняет боль!
Он глубоко вздохнул и выпрямился. Из ящика своего стола он достал обычный пузырек с пилюлями и проглотил, не запивая, одну из них.
- Тут кто хочешь закричит, - сказал он, собираясь поставить пузырек на место, но в этот момент заметил, что Муниципальный Совет молча держится за грудь. Флауерс протянул ему пилюлю и вдруг отпрянул, ужасно удивившись. Он заглянул в глаза своему посетителю:
- Я вас все еще слышу.
- Что?
- Я думаю, это сердечный приступ. Возьмите на всякий случай пилюлю, он закрыл глаза рукой. - Вы подумали, что меня током убило и нельзя ли уменьшить мой последний счет. Счет правильный, Уилмот, я ничего не прибавил.
Широко раскрыв глаза, Флауерс продолжал:
- Мальчишка-газетчик на углу радуется, что надул меня, сдавая сдачу... - он проглотил слюну. - Полицейским в дежурной машине, которая сворачивает с улицы Фултона, не нравится, что у меня есть белые пациенты. Один из них думает навестить девушку, которая приходила сюда. - Он всхлипнул. Уилмот, это не прекращается.
- Мирион, ложитесь, ради бога.
- Это не прекращается. Это не радио, его нельзя выключить! Любой мозг за несколько миль отсюда стучится в мою голову - я узнаю, что он думает обо мне... обо мне... о нас!
Энсел Брубекер был психологом-клиницистом, а не радиоинженером, он не предназначал свой шлем для длительного пользования и не подумал о переключателях. Хотя аппарат работал всего лишь несколько секунд, этого оказалось достаточно, чтобы изменились пути нескольких нейтронов, открылась одна или две блокированные линии, одна из деталей перегрелась, в результате нагрузка на другую оказалась чрезмерной. Через мгновение шлем вспыхнул. Перегорели пробки, и комната погрузилась в темноту. Почтенный экс-Муниципальный Совет сумел потушить огонь и кинулся к телефону. Ему пришлось кричать, чтобы среди воплей Мириона Флауерса его могли расслышать. В больнице округа Кингс знали имя Флауерса и прибыли через десять минут.
Через несколько недель Флауерс умер в больнице, правда, не окружной, но он не заметил разницы. Почти месяц его пичкали сильными транквилизаторами, пока не пришлось уменьшить дозу. Как только у него появились силы, он умудрился повеситься в своей комнате.
Его похороны были событием в жизни штата. Собралась огромная толпа, многие плакали. Муниципальный Совет был в числе тех, кто бросил горсть земли на крышку бронзового гроба. Но он не плакал.
Никто не поинтересовался остатками сгоревшего аппарата, а Уилмот ничего не рассказывал. "Изобретениям нет числа, - думал он, - и чтение мыслей это дело белых. Если это вообще чье-либо дело". В мире Мириона Флауерса многие семена прорастали здоровыми, но некоторые зрелые плоды потом становились ядовитыми.
Без сомнения, ни один мозг не выдержал бы непрерывного слушания всех чужих мыслей, имевших отношение к нему. Машина вызывала головокружение, сводила с ума. Человеку, надевшему такой шлем, пришлось бы плохо в любом мире. Но только в мире Мириона Флауерса он мог погибнуть от всеобщей ненависти.
1 Говардский увиверситет (Вашингтон) существует с 1867 года как высшее учебное заведение для негритянского населения США.
2 Карвер Джордж Вашингтон - американский ученый-негр.
3 Плющевая Лига - ассоциация студентов аристократических университетов в Новой Англии (США).