Трущебные люди (рассказы)
Двери то и дело отворяются. Вбежит извозчик, распояшется, достанет пятак и, не говоря ни слова, хлопнет его об стойку. Буфетчик ловким движением руки сгребет этот пятак в ящик, нальет стакан и наклонится за прилавок. В руках его появляется полупудовая, черная, как сапог, печенка, кусочек которой он стукнет о прилавок и пододвинет его к извозчику. За извозчиком ежит весь согнувшийся сапожник с колодками под мышкой.
Опохмелите, Афанасий Афанасьевич! -- попросит н изагремит колодками по прилавку.
Опять безмолвно наливается стакан водки, режется ок печенки, и сапожные колодки исчезают за буфет
И так с утра до утра...
Неизменным завсегдатаем погребка сделался и Корпелкин. С утра он сидел в задней темной комнате, известной под именем "клоповника", вместе с десятком оборванцев, голодных, опухших от пьянства, грязных.
Было утро. Один за другим оборванцы наполняли "клоповник".
Они проходили поодиночке мимо буфетчика, унижен. но кланялись, глядя в его бесстрастное, холодное лицо, и садились в "клоповник". Затем шли разговоры, где бы добыть на еду, на водку.
Петька, давай перекатим твою поддевку, может, бумажку дадут!--предлагал босой, в одной рубахе, оборванец своему соседу в кафтане.
Отчепись; по тваму, што ли, дойти?.. Вылицевали уж меня, нечего сказать...-- протестует Петька.
Сейчас водочки бы, Петя... Стюденю потом на пятак... А стюдень хороший, свежий... С хрящом, зна ешь...Ну тебя!..
И хренку дадут... Хорошо...Убирайся... Ни за что... К крестной в воскресенье пойду... Она жалованье получит...Да мы найдем надеть-то... А сейчас, понимаешь, стюдню. По баночке, и стюдню...Петька, а ты не ломайся, это не по-товарицки...-- вмешался третий оборванец.
Стюдень-то све-жай...
А Корпелкин сидел в углу и связывал веревкой развалившийся опорок, подобрав под себя босую ногу
Он был погружен в свое занятие и не обращал внимания на окружающее.
-- Ишь ты, проклятый, как его угораздило лопнуть- то... Н-да!..
Он связал опорок и посмотрел на него.
-- Ладно, потерпит,-- решил он.
"А у Климочки тогда были розовые ботинки... Каблучок с выемкой... Тоже розовый..." -- вдруг пришло на ум Корпелкину. Он зажмурил глаза...
"В каких же она ботинках венчалась? Должно быть, в белых... Всегда в белых венчаются. Должно быть..-
R-помнил он, как его не пустили в церковь, как он в трактир, напился пьян, неделю без просыпу
ПО^1 л т-тгтю Л Ы ГП ГЛ\*"Ж(ЛЬТ ^Я ГТК СИГТТЭГ" М W Я Ь1 Г\и
И так с утра до утра...
Неизменным завсегдатаем погребка сделался и Кор. пелкин. С утра он сидел в задней темной комнате, известной под именем "клоповника", вместе с десятком оборванцев, голодных, опухших от пьянства, грязных.
Было утро. Один за другим оборванцы наполняли "клоповник".
Они проходили поодиночке мимо буфетчика, унижен. но кланялись, глядя в его бесстрастное, холодное ли-цо, и садились в "клоповник". Затем шли разговоры, где бы добыть на еду, на водку.
Петька, давай перекатим твою поддевку, может, бумажку дадут!--предлагал босой, в одной рубахе, оборванец своему соседу в кафтане.
Отчепись; по тваму, што ли, дойти?.. Вылицевали уж меня, нечего сказать...-- протестует Петька.
Сейчас водочки бы, Петя... Стюденю потом на пятак... А стюдень хороший, свежий... С хрящом, зна ешь...
Ну тебя!..
И хренку дадут... Хорошо...
Убирайся... Ни за что... К крестной в воскресенье пойду... Она жалованье получит...
Да мы найдем надеть-то... А сейчас, понимаешь, стюдню. По баночке, и стюдню...
Петька, а ты не ломайся, это не по-товарицки...-- вмешался третий оборванец.
Стюдень-то све-жай...
А Корпелкин сидел в углу и связывал веревкой развалившийся опорок, подобрав под себя босую ногу
Он был погружен в свое занятие и не обращал внимания на окружающее.
-- Ишь ты, проклятый, как его угораздило лопнуть- то... Н-да!..
Он связал опорок и посмотрел на него.
-- Ладно, потерпит,-- решил он.
"А у Климочки тогда были розовые ботинки... Каблучок с выемкой... Тоже розовый..." -- вдруг пришло на ум Корпелкину. Он зажмурил глаза...
"В каких же она ботинках венчалась? Должно быть, в белых... Всегда в белых венчаются. Должно быть как его выгнали со службы за пьянство и как он, опустил с себя приличное платье, стал завсегдатаем ебка... Вот уж с лишком год, как он день сидит в П а на ночь выходит на угол улицы и протягивает Н ку за пятаком на ночлег, если не получает его от за-лявшего в погребке гостя или если товарищи по "клоповнику" не раздобудутся деньгами.
Старые товарищи раза три одевали его с ног до головы, но он возвращался в погребок, пропивал все и оставался, по местному выражению, "в сменке до седьмого колена", то есть в опорках и рваной рубахе... Раз ему дали занятие в конторе у инженера. Он проработал месяи, получил десять рублей. Его неудержимо влекло в погребок похвастаться перед товарищами по "клоповнику", что он на месте, хорошо одет и получает жалованье.
А, барин, ишь ты! Поздравляем! --встретили его оборванцы, даже сам буфетчик руку подал и взглянул как-то странно на его костюм, будто оценивая его. Потом Корпелкин угостил всех на радостях водкой, а сам долго не хотел пить больше одной рюмки, но не вытерпел. К полуночи все его платье очутилось за буфетом, а он сам, размахивая руками, кричал, сидя в углу:
Н-ну их, подлецов... Кланяться за свой труд... Не хочу, подлецы! Эксплуататоры! Десять рублей в месяц...
Ну, в трущобе я... В трущобе... А вы, франты, не в трущобе, а? Да черти вас возьми... Холуи... Я здесь зато сам по себе... Я никого не боюсь... Я голоден -- меня накормят... Опохмелят... У меня есть -- я накормлю... Вот это по-товарищески... А вы... Тьфу! Вы только едите ДРУГ друга... Ради прибавки жалованья, ради заслуг каких-то продаете других, топите их... как меня утопили... .за что меня;> а зачто--кричал Корпелкин, валясь на пол...
Пьяный он всегда ругался и кричал в том же а трезвый ни с кем не говорил ни слова, а только
Думал, как бы добыть водки, чтоб напиться и ругаться.
-- Вчера бы гривенник дали, на стаканчик бы, а теперь и пятака не дадут! -- посмотрел он опять ца опорки.
Потом опять мелькнули в его воображении строи, ные ножки в розовых ботинках. Он посмотрел на един-ственный в "клоповнике" стол. Петька сидел в одной рубахе и наливал в стакан из штофа водку. Перед ним стоял студень с хреном.