Любовная лирика классических поэтов Востока

48
 
 
Роза раскрылась и слушает речь соловья:
 
«Ты — не одна в цветнике, чаровница моя».
 
 
 
Роза ему отвечает: «Влюбленный, забудь
 
Речи такие, а мне их и слушать нельзя».
 
 
 
Если не выпьешь бальзам этих розовых губ,
 
Будет тебе уготована злая стезя.
 
 
 
Ради того, кто любил, одиноко стоит
 
В пьяной тиши харабата пустая скамья.
 
 
 
Утренний ветер играет волнами волос,
 
Черные локоны льются струями ручья.
 
 
 
Зная грядущее, мне возвещает мудрец:
 
«Звезды сказали: безрадостна доля твоя».
 
 
 
Нужно ли заново нежные речи твердить?
 
Нет! наполняй пиалу, золотая струя!
 
 
 
Стоит ли разум терять, убиваться, Хафиз,
 
Все свои беды в груди хороня и тая?
 
 
49
 
 
Мы пировали всю ночь до утра.
 
Заново чаши наполнить пора.
 
 
 
Заново надо начать возлиянья
 
Сразу, сегодня же, как и вчера.
 
 
 
Снова с утра пробудилась лужайка,
 
Благоуханна, свежа и пестра.
 
 
 
Нет, не вино пиалу наполняет —
 
Это рубинов живая игра.
 
 
 
Губы твои улыбаются нежно —
 
Будь благосклонна ко мне и щедра.
 
 
 
Нет к харабату дороги. А жажда
 
Неутолима, горька и остра.
 
 
 
Мне от привратника, от лицемера
 
Трудно сочувствия ждать и добра.
 
 
 
Лишь бы, Хафиз, от тебя не сокрыла
 
Деву-удачу глухая чадра!
 
 
50
 
 
В наполненной чаше — мерцанье и радужный свет.
 
В рокочущем чанге — веселье, а горечи нет!
 
 
 
На дне пиалы я, как прежде, любимую вижу.
 
Мне жаль тебя, трезвенник горький, непьющий сосед!
 
 
 
Бессмертье — награда тому, кто воистину любит.
 
Быть может, и я проживу еще тысячу лет?
 
 
 
Знавал я немало красавиц — пленительных, ладных.
 
Ты — в небе луна, а они — вереница планет.
 
 
 
Гляжу на тебя — и хмелею, и разум теряю.
 
Пьянею, сгораю, любой нарушаю запрет.
 
 
 
Запретное пью! Неужели меня остановят
 
Угроза, отказ, назидание, трезвый совет?
 
 
 
В цветущем саду отыщи мою милую, ветер.
 
В разлуке с любимой, — скажи, — угасает поэт.
 
 
 
Она еще помнит меня или время — всесильно? —
 
Спроси у возлюбленной и принеси мне ответ.
 
 
 
Как море, не знает границ благородная щедрость —
 
Хотел бы я плыть, наслаждаясь, не ведая бед.
 
 
 
Не плачу, не жалуюсь — лишь бы дождаться свиданья!
 
Вернется к Хафизу блаженство и вера, и свет!
 
 
51
 
 
Что делать? В сердце у меня горит и ноет рана.
 
Ты метко бьешь — не помогли кольчуга и охрана.
 
 
 
Твержу печальные стихи — разбрасываю жемчуг.
 
Впустую лучшие слова растрачиваю рьяно.
 
 
 
Кто мне поможет? Кто спасет? Кто мне уступит чашу
 
Безумья сладкого, огня, блаженного дурмана?
 
 
 
Ты — солнце. Жду тебя всю ночь, безмолвно призываю.
 
Молчу — нельзя о божестве рассказывать пространно.
 
 
 
Нельзя о риндах говорить, как о дурных и грешных.
 
Господь дает им волю пить — всегда и невозбранно.
 
 
 
Слова мои — огонь. Смотри, будь осторожна — вспыхнешь.
 
Схвачу, не вырвешься — стихи надежнее аркана.
 
 
 
Стихи всесильные вернут любимую Хафизу —
 
Клянусь Каабой и луной, и сурами Корана!
 
 
52
 
 
Слава ласковому ветру, что с утра повеял здесь —
 
Он вернулся издалека, принеся благую весть.
 
 
 
Насыщаю свое сердце песнопеньями Дауда,
 
Откровеньям Сулеймана отдаюсь душою весь.
 
 
 
Отметаю прозябанье, обретаю упованье:
 
Мне вина благоуханье не успело надоесть.
 
 
 
Все, что будет — принимаю: постоянство и неверность,
 
Мед и яд, веселье, горе — всю причудливую смесь.
 
 
 
Милая добросердечна и к поэту благосклонна,
 
И не лжет… Достоинств много — невозможно перечесть.
 
 
 
Только бы опять услышать от нее хотя бы слово!
 
У нее — великодушье, у меня — надежда есть.
 
 
 
Милосердная вернется, чтобы радовать Хафиза…
 
Это ветер обещает — похвала ему и честь!
 
 
53
 
 
От горя плавилась душа, сгорала,
 
В самозабвении себя теряла,
 
 
 
Завороженная незримой целью,
 
Скиталась по земле, себя терзала,
 
 
 
Сокровище искала понапрасну,
 
Чужих молить о помощи дерзала,
 
 
 
И все ждала, и верила обетам,
 
И тщетно к милосердию взывала,
 
 
 
Надеялась: все будет как и прежде,
 
Все повторится снова, как бывало.
 
 
 
Душа! Ты — голубь, ты попала в сети,
 
Упала в бездну — в глубину провала.
 
 
 
Ты столько силы отдала впустую,
 
А волю дай — и больше б отдавала.
 
 
 
Зачем? Чтобы спасли меня от жажды
 
Уста любимой — два багряных лала,
 
 
 
Чтоб милая поверила Хафизу
 
И от себя его не отдаляла…